Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай
Я поднялся и подошёл к соседнему столу.
— Прошу прощения. Где эту стаю видели в последний раз?
Оба элария повернулись, оглядели меня без восторга, но в ответе не отказали.
— Вчера в новостях писали, что где-то на севере, — ответил тот, что рассказывал. — Один из укротителей как раз туда и выдвинулся. Нишша. Он самоуверенный такой и везёт снаряжение на целый караван. Не пропустишь.
— Спасибо.
Отлично. Чуть-чуть изменим планы: столица подождёт пару дней.
Я доплатил за комнату, выспался и с рассветом повернул барса на север.
На открытом снегу светляк наконец показал всё, на что способен. Ни Бури, ни марева здесь не было, шарик уходил вперёд на сотни метров, и картинка стояла чистая, как вид из окна. Гонять его без остановки я не стал, чтобы не высушить сопряжение, и пускал с каждого гребня, на пару минут за раз. К середине дня такой поиск дал результат.
Стая.
Белые силуэты лежали и бродили по пологому склону, и было их столько, что я сбился со счёта на четвёртом десятке. Парочка болтунов не наврала — такой толпы барсов в одном месте я не видел ни разу.
Я повернул своего серо-дымчатого к склону. Задолго до того, как стая показалась из-за гряды, зверь подо мной начал нервничать. Он сбивался с хода и прядал ушами, поворачивал морду на север и утробно ворчал. Барс чуял своих. А может, чуял того, кто этими своими командовал.
Чем ближе я подъезжал, тем интереснее становилась картина.
У подножия склона горел защитный купол. Лёгким перламутром отливала плёнка какого-то защитного артефакта, а под ней жались друг к другу пятеро элариев в добротной походной одежде. Большие плетёные корзины под купол не влезли и стояли снаружи, вплотную к плёнке. Из одной, уже распоротой, вывалились на снег тёмно-красные ломти. Судя по запаху, который чувствовался даже на морозе, мясо вымочили в чём-то особенном. Чуть поодаль лежали ездовые барсы укротителей, вжавшись мордами в снег и не смея поднять голов.
Вокруг купола ходили барсы, но уже другие.
Пять или шесть зверей кружили у самой плёнки с рычанием. Они бросались на неё и отскакивали, а от ударов лап купол вздрагивал всем сводом. Один на моих глазах неторопливо подцепил когтем вторую корзину, вспорол её, как мешок с крупой, и раскидал мясо по снегу. Есть его никто из стаи не стал. Приманка валялась между лап, и барсы брезгливо переступали через неё.
Остальная стая расположилась выше по склону и лениво наблюдала — это представление ей, похоже, крутили не первый день.
Из-под плёнки время от времени доносился свист. Кто-то внутри ещё пытался работать по науке, перебирая связку костяных свистков. Стая на свистушки не отзывалась никак.
Вероятно, это и есть те самые укротители, которые приехали со снаряжением на целый караван. Правда обещанной самоуверенности не было.
Насколько я помнил, барсы на элариев никогда не нападали. Однако эта стая плевать хотела на все правила. И по серым лицам под куполом читалось, что для них всё происходящее было в новинку.
Повёл взглядом выше по склону.
В стороне от всех, на утоптанной площадке, лежал барс. Он был ещё подростком размером с большую пантеру, мельче матёрых зверей стаи. Но лежал так, будто был тут крупнее всех. Шкура у него была чисто-белой, без единой серой подпалины.
Барс дремал, положив морду на лапы, и всем своим видом показывал, что происходящее у купола его не касается. Я подвёл светляка ближе и рассмотрел белую морду во всех подробностях. В тот же миг барс, будто почуяв чужой взгляд, открыл глаза и посмотрел прямо в светляка, не мигая.
Ярко-голубые. Знакомые до последней искры.
Цент⁈ Ты, что ли?
Последний раз я видел эти глаза на мордочке зверька размером с кошку, который уходил от меня в снега, демонстративно не оглядываясь. Обиделся он тогда знатно. Теперь на меня смотрел зверь с пантеру, и верилось в это с трудом. С кошки до пантеры всего за несколько месяцев — это чем ты тут питался?
Мой серо-дымчатый зверь тем временем встал как вкопанный и начал опускать морду к снегу, не слушая повода. Так действовала королевская аура, и спорить с ней было бесполезно. Так что спрыгнул с седла и бросил повод на луку. Дальше пошёл пешком. Серо-дымчатый так и остался лежать, вжавшись в снег всей тушей, и подниматься, судя по всему, не собирался до отдельного разрешения.
— Эй, белый! — крикнул я, не сбавляя шага. — Отзови своих! Отпусти бедолаг, чего ты их мучаешь?
Под куполом зашевелились. Кто-то ткнул соседа локтем, пятеро развернулись ко мне. Даже барсы у плёнки на секунду прервали представление, оглядываясь на меня. Вперёд протолкался старший: кряжистый эларий с обветренным лицом и связкой костяных свистков на груди.
— Ты что, тупой? — хрипло крикнул он. — Они тебя не послушают! Мы им такую вкуснятину предлагали, какой ты в жизни не нюхал. Отказались наотрез! Уходи, пока…
Белый вожак, не поднимая головы, издал короткий звук. Он взял одну негромкую ноту, но её хватило на весь склон.
Барсы расступились.
Пятёрка, что кружила у купола, молча отошла в стороны, остальные разом подались с дороги. Через стаю легла чистая полоса снега. Она вела прямиком от меня к белому вожаку.
Старший укротитель застыл с открытым ртом. Ну и кто из нас тупой? Кто-то из его товарищей выдавил «спасибо», но я уже проходил мимо купола, не оборачиваясь, прямо в гущу стаи.
Барсы провожали меня глазами и не двигались. Только молодняк тянул носы в мою сторону, принюхиваясь, и тут же отдёргивался, стоило кому-то из взрослых повернуть голову. Порядок в стае стоял образцовый. Чья-то белая лапа чувствовалась тут во всём.
Над склоном висела тишина. У купола прекратилась возня, никто больше не рычал. Снег поскрипывал под моими подошвами, и десятки глаз следили за каждым моим шагом.
Я был на полпути к площадке вожака, когда старший укротитель опомнился.
— Стой! Ты что, вожака приручить хочешь⁈ Учти, это смертельно опасно! Эта стая не такая как все, они и наброситься мог…
Я остановился и обернулся. До купола было шагов тридцать вниз по склону, и я ясно видел старшего, от связки свистков до сапог. Лишние глаза рядом с Центом мне были ни к чему, так что прощание выйдет коротким.
— Брысь отсюда. И побыстрее, пока я не попросил барсов продолжить то, чем они занимались.