Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

На втором часу началось самое интересное. Вирус, проникнув через биржевые шлюзы в систему Стамбульского главного банка, начал обнулять счета крупнейших предприятий Турции. Текстильные фабрики, судостроительные верфи, нефтяные компании — все они были связаны с биржей через кредитные линии и страховые фонды. Вирус перекраивал балансы так, что деньги уходили в никуда, а вместо них появлялись долги.

Цапля комментировала вслух:

— Фабрика «Осман-Текстиль» — минус двадцать пять миллионов лир. Судоходная компания «Босфор» — минус сорок. Нефтяной трест «Анадолу» — сто три. И это только начало.

Я смотрел, как на экране мелькают цифры, и думал о том, что за этими цифрами стоят тысячи рабочих, семей, которые через несколько часов узнают, что их работодатели разорены. Но я быстро отогнал эту мысль. Все это не ради того, чтобы разорить турок, мы делали это ради своих. На войне как на войне.

Второй час сменился третьим. Биржа начала захлебываться в панике. Трейдеры наверху — мы не видели их, но догадывались — начали звонить друг другу, пытаясь понять, что происходит. Цапля показала мне новостную ленту — «Экстренное сообщение: Стамбульская биржа приостанавливает торги из-за технического сбоя». Но было уже поздно.

— Вирус вошел в банк, — подтвердила мои мысли Цапля. — Сейчас начинается вывод.

Она сделала пару щелчков, и на экране появилась длинная цепочка транзакций. Деньги шли со счетов султана и крупных корпораций на счета фирм-однодневок, которых были сотни. Каждая из этих фирм имела вывеску, офис, иногда даже пару сотрудников, которые не знали, что их компания участвует в таком деле. Деньги перетекали, как вода в песке — быстро, незаметно, размазываясь по сотням счетов в разных странах.

— Сейчас они разольются по миру, — поясняла Цапля, не переставая печатать. — Я использую так называемые «денежные ручейки» — сотни тысяч мелких транзакций, каждая по несколько тысяч лир. Они пойдут через Швейцарию, Сингапур, Панаму, несколько офшорных зон, сменят валюту, страну происхождения. А оттуда — на наш закрытый счет. Следы будут везде и нигде.

Я смотрел на эти цифры, и у меня голова шла кругом. Только представьте — сотни миллионов, если не миллиардов, перетекают по миру, как муравьи, и ни один банк не может это остановить, потому что каждая транзакция выглядит абсолютно легальной.

— А что насчет султанской безопасности? — спросил я. — Они же не дураки.

— Они будут искать источник взлома, — сказала Цапля. — И найдут его в Персии. Там уже подготовлен сервер, который выдаст себя за главный узел. Все данные, все логи — все ведет туда. Персы, конечно, будут отрицать, но кто им поверит? У них и так натянутые отношения с империей. Это идеальный вариант.

Она снова улыбнулась, и я понял, что она получает от этого удовольствие. Не от денег, нет — она была не из тех, кого интересует богатство. Она получала кайф от самого процесса, от того, как ловко обманывает систему.

Тем временем на экране замигала надпись: «Вывод завершен». Цапля нажала еще несколько клавиш, и на мониторе появилась итоговая сумма. Я присвистнул. Сумма была настолько большой, что у меня в голове не укладывалось.

— Это все? — спросил я, хотя знал ответ.

— Все, — кивнула Цапля. — Вирус самоликвидировался. Он оставил только ложные следы. Если кто-то попытается восстановить транзакции, они увидят персидские IP, персидские счета, персидские имена. Мы чисты.

Она закрыла ноутбук и повернулась ко мне. В ее глазах мелькнула усталость, но вместе с тем и довольство.

— Через час биржу закроют официально, — сказала она. — Но уже без толку. Все, что нужно, мы сделали.

Я встал, прошелся по комнате. Ноги затекли, спина болела от долгого сидения. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Начало светать. Внизу уже просыпался город: загудели первые машины, открылись лавки с хлебом. Никто из этих людей не знал, что наверху, в мире больших денег, только что случилась катастрофа. Для них — обычный день.

Я обернулся к Цапле.

— И что теперь? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Теперь мы ждем, пока деньги осядут. Неделя, другая. Потом они поступят на наш счет. А дальше уже сами решите, что с ними делать. Мне главное взять свое, а после поехать куда-нибудь в жаркие страны, где много солнца, море с роскошными пляжами и тишина.

— А что с султаном? — спросил я. — Он ведь не останется без денег? У него же есть личные сбережения, золото, недвижимость?

Цапля усмехнулась.

— Султан был самым богатым человеком в Османской империи. Но он держал почти все свои активы на бирже. Это было удобно — быстрый доступ к деньгам, управление через одну систему. Мы обнулили его основные счета. Да, у него остались дворцы, земля, драгоценности. Но ликвидные деньги — все. Он больше не сможет финансировать свои армии и тайные проекты. Это был удар по самому сердцу его власти.

Я невольно присвистнул. Мы не просто украли деньги. Мы лишили султана возможности платить своим людям. Это было гораздо серьезнее, чем просто грабеж.

— А предприятия? — продолжил я. — Фабрики, верфи — они ведь обанкротятся. Люди потеряют работу.

— Да, — спокойно ответила Цапля. — Но это неизбежно. Если мы хотим ослабить султанат, мы должны разрушить их экономику. Через неделю, максимум две начнутся бунты, забастовки. Армия без снабжения воевать не сможет, люди без денег не будут работать. Ну, а завтра вирус начнет действовать уже на серверах персов — глупо иметь общую сеть, настолько слабо защищенную. И следы, как ты сам помнишь, приведут к туркам.

Я сел обратно на стул. Мне стало немного не по себе. Мы играли в большие игры, а пешками были обычные люди, которых мы никогда не увидим. Но я быстро отогнал эти мысли. Мы выбрали свою сторону и действовали во благо своих. В конце концов, они нам не друзья, а даже скорей враги. Посеявший ветер — пожнет бурю.

— Ладно, — сказал я. — Ты права. Будем считать, что операция прошла успешно. Ты отделила свою часть?

— Не переживай. Свои жалкие полтора процента я забрала. Жлоб.

— Этого даже твоим внукам хватит, так что не гунди. Где там парни?

— По моим