Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

Просить баба Зина не то, чтобы не любила — ненавидела. Но сейчас другого выхода ей не оставили. Она прикинула свои силы: кажется, должно было хватить. Проковыляла в прихожую, отворила дверь и с некоторым опасением шагнула в полувнешний мир.

До квартиры напротив требовалось пройти мимо дверей лифта четыре метра. Восемь шагов. И не по условно гладкому полу крошечной квартирки, а по мелкой желтой плитке, неровной, с выбоинами, в которых застревают тапки. А сил поднять ногу и сделать нормальный шаг почти что и нет. Но ничего, справилась. Отдышалась, рукавом халата утёрла выступивший на лбу пот и надавила кнопку звонка. За дверью противно затрещало.

— Кого там чёрт несёт! — донеслось откуда-то из недр квартиры.

Послышались шаги, такие же, старческие, но намного более уверенные. Белая точка дверного глазка ненадолго потемнела. Щелкнул отпираемый замок, скрипнула, отворяясь, дверь и баба Зина увидела первую из своих соседок.

— Добрый день, — поздоровалась новенькая. — Я из тридцать четвёртой.

И для верности махнула рукой назад, в сторону полуоткрытой двери своей квартиры. Качнулась, едва не упав от резкого движения и срочно вцепилась в поручень ходунков.

— Добрый, — недобро глянула на неё Перепрыгина.

Она вообще на всех смотрела недобро. Исключение делала разве что для двух вынужденных подружек и девушки, приносившей пенсию.

— Чего хотела?

По голосу Настасьи Павловны можно было решить, что у неё только что попытались отжать пульт от любимого телевизора.

Баба Зина глянула в глаза соседке настолько прямо, насколько могла.

— Ничего, — заявила она бесцветным от упадка сил голосом и принялась разворачивать ходунки в обратный путь.

Перепрыгина к такому не привыкла, и некоторое время хлопала глазами, пытаясь принять новую действительность. К тому времени, как она восстановила способность взаимодействовать с реальностью, незваная гостья успела направиться обратно.

— На кой приходила-то? — с недоумением спросила Настасья Павловна то ли у бабы Зины, то ли у себя самой.

Постояла, подумала и прибавила в спину Зинаиде Михайловне:

— Эй, доходяга!

Доходяга даже головой не повела. Она сейчас вообще не могла водить головой и вряд ли слышала слова Перепрыгиной. Баба Зина вся целиком сосредоточилась на том, чтобы дойти до своей двери. И ведь почти дошла! Ей оставалось сделать ещё пару шагов, но тут силы окончательно иссякли. В голове помутилось, и бабка начала тихо оседать, наваливаясь грудью на переднюю перекладину ходунков.

— Эй, ты чего! — перепугалась Настасья Павловна и зычно потребовала:

— Девки, выходь! Помощь нужна!

А потом подхватила свою палку и, тяжело опираясь на неё, поспешила к странной старухе. Добралась, осторожно проверила: не померла ли. Но нет, в яремной вене пульсировала кровь.

— Надо же, сомлела!

Тут открылись двери тридцать третьей и тридцать шестой квартир. Соседки выглянули на площадку, заохали и заторопились к страдалице.

Клавдия Петровна Мухина была помоложе и покрепче остальных. Она даже ходила без палки. Ей и выпало тягать бабку из тридцать четвёртой. Остальные — кто придерживал двери, кто возвращал на базу ходунки.

Надо сказать, Клавдия Петровна особо не запыхалась. Весу в соседке было всего ничего. Правда, поднять бабу Зину на кровать сил не хватило, пришлось оставлять на полу. Она поискала вокруг подушку, подложить под голову, и не нашла. Зато нашла множество свидетельств вопиющей даже не бедности — нищеты.

— Ой, девки! — обомлела она от увиденного. — Да тут как в концлагере!

— Это точно. — подтвердила Настасья Павловна. — Зечки в бараках богаче живут.

Тем временем сострадательная Элеонора Викентьевна забрела на кухню и всплеснула руками:

— Вы только поглядите!

Старые кошелки не поленились, поглядели.

— Таким родственникам бы… — прошипела Клавдия Петровна.

— Десять лет строгого расстрела, — припечатала Настасья Павловна. — В общем так, девчули: у каждой в хозяйстве наверняка найдётся лишняя кастрюлька, сковородка, ложка. Ну и тряпка, губка — тащите. Пусть у новенькой хоть возможность будет порядок навести — когда оклемается, конечно.

И первой отправилась на ревизию своего хозяйства.

* * *

Когда баба Зина очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу в комнате. Под голову чья-то заботливая рука положила небольшую подушечку с невнятным уже гобеленовым рисунком. Она точно знала, что подушки драгоценные родственники ей с собой не положили. Стало быть, кто-то притащил её из подъезда сюда, уложил, о подушке позаботился. В груди бабы Зины потеплело. Узнает, кто порадел — непременно спасибо скажет. Она сейчас благодарить как-то иначе возможности не имеет.

Старуха с трудом поднялась на четвереньки, добралась до кровати, потом — до ходунков и, утвердившись в вертикальном положении, отправилась на кухню. И ещё в дверях увидела такое, что едва снова не упала. На плите стояла небольшая двухлитровая кастрюлька. Эмаль местами сбита, но это и неважно: главное, она есть! Рядом — маленькая алюминиевая сковородка на длинной ручке. И ничего, что на ней всё будет пригорать. Прежде и такой не было.

На столе рядом с аккуратно разложенными продуктами — эмалированная тарелка, в которой лежали не до конца ещё остывшие вареники. От них исходил одуряющий запах еды, от которого рот сразу наполнился слюной.

Табурет остался в комнате, у шифоньера, но ходить за ним сейчас не было возможности. Баба Зина схватила откуда-то взявшуюся алюминиевую советскую вилку и прямо так, стоя, принялась метать в себя вареники один за другим. Что с того, что нет сметаны. Что с того, что тесто и капуста лежат по отдельности. Если вы от подобного морщите нос, то вы просто никогда не знали голода.

Баба Зина опомнилась лишь тогда, когда тарелка опустела. Отдуваясь от забытого ощущения сытости, бабка потащилась к умывальнику и потащила с собой опустевшую миску. Сгрузила её и не успела взять в руки губку — тоже презент неизвестных доброжелателей, как вспомнила: дверь-то не заперта! А если придут дражайшие родственнички?

Эта мысль заставила всё бросить и поспешить в прихожую. Но нет, ничего непоправимого случиться не успело. Дверь оставалась плотно закрытой, и ключ по-прежнему торчал в замке. Баба Зина выдохнула с облегчением, закрыла замок и принялась приводить жильё в хотя бы относительный порядок.

* * *

Персональный Помощник, пока в доме были чужие, прятался под оптической маскировкой, отслеживая при этом поведение посторонних разумных и готовясь