Рунник - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Разумеется, в ее словах имеется толика правды, титул дает кое-какие преимущества перед обычными людьми. Однако, без связей и денег на такого господина или даму посмотрят с сожалением и сочувствием, при этом помогать вряд ли кто-то станет. Злорадствовать — очередь выстроится!

— Хотела попросить, чтобы взял меня к себе помощницей, — выпалила девушка и, видя мое удивление, продолжила: — Ни на что не претендую, но меня тянет заниматься финансовыми вопросами. Поверь, знаний у меня достаточно, правда, теоретических. А еще хочу, как и ты, из общины вырваться. Если же буду рядом с тобой, то, вполне возможно, найду себе достойную пару. Что скажешь? — немного сумбурно произнесла Барташова и на меня посмотрела.

— Хм, — потер я скулу, — такую красотку с руками оторвут, если окажешься в высшем обществе. Главное тебе самой не ошибиться в будущем избраннике. Знаешь, скажу простую истину, далеко не все решает статус и бабки. Ты это и сама поймешь. Тем не менее, готов поклясться, что при малейшей возможности предложу тебе на меня работать.

— Правда⁈ — воскликнула Алина и рухнула на меня, забыв, что все еще завернута в одеяло.

— Слово рунника, — серьезно произнес я, целуя подругу в кончик носа.

— Лёша, распеленай меня, — попросила та.

— Не боишься? — обхватил ее лицо ладонями.

— Ты же завтра уедешь, верно? — печально уточнила та, о чем, похоже, боялась услышать.

— Да, — коротко ответил ей.

Дело еще в том, что все же бегло прочел характеристику на двух сестер и мне очень не понравилось, как с ними планировал поступить господин Струбцов. Их опекуншу необходимо предупредить и предостеречь, а времени остается всего-ничего. Одно успокаивает, в документах обнаружил график посещения наследников и планируемые даты по отжатию у них нужных активов. Мое имя значилось в списке вторым, а вот сестры на последнем месте. Почему? Казалось бы, что они легкая добыча. Об этом пока не знаю, что и думать. Возможно, это обычное стечение обстоятельств, но, скорее всего, для адвоката и его людей таким образом кто-то составил маршрут.

— Приемного родителя не навестишь и не позвонишь? — поинтересовалась утром Алина, когда собирались покинуть дом, который нас приютил и воспоминания от проведенного в нем времени долго будут с нами.

— Сотовый включать не хочу, от него избавлюсь сразу, как поговорю с Журиным, но это будет людное место, из которого невозможно понять, в какую сторону подамся, — сказал девушке, а потом добавил: — Не собираюсь ни тебя подставлять, ни твоего отца, ни тем более не хочу, чтобы кто-то прознал про это уютное гнездышко.

— Похоже, дом вновь долгое время будет стоять один, — чему-то улыбнулась Барташова. — Подозреваю, отец сюда не ездит по той же причине, по которой и я буду это место избегать. Если только одна не захочу поностальгировать.

— Ты мне это брось! — погрозил ей пальцем. — Не хватало еще, чтобы в меня влюбилась!

— Воронов, ты о себе слишком высокого мнения! — вздернула подбородок девушка, но ее глаза печальны, а сама она держится из последних сил.

Черт, похоже, одноклассница и впрямь оказалась бы на седьмом небе от счастья, предложи ей колечко и рай в шалаше. Но гордость не позволяет ей показать этого. Ничего, время лечит, а она слишком беззаботна, весела и молода, чтобы долго не найти мне замену. Впрочем, жизнь штука сложная, не удивлюсь, что продолжу с ней встречаться, даже если она остепенится и станет замужней дамой. Будут ли это дружеские или какие-то другие отношения — другой вопрос.

Утром сделал завтрак и принялся собираться. Вещей у меня вроде бы немного, а набралось прилично. Рюкзак забит полностью, а еще два пакета со старой и пришедшей в негодность одеждой. Размышлял, что делать с любимыми кроссовками, они вроде еще ничего, но Алина купила новые. В итоге, принял решение с ними расстаться и путешествовать налегке. Бумаги из портфеля переложил за подкладку рюкзака. Так себе тайник, но другого нет, а избавляться от документов или оставлять их на хранение Барташовой не захотел.

— Чего не разбудил? — поинтересовалась Алина, входя на кухню и окидывая взглядом мои приготовления. — Собрался уезжать?

— Да, подготовился, — подошел к подруге и коротко поцеловал ее в знак приветствия: — Доброе утро.

— Привет, привет, — ответила и неожиданно ко мне прильнула и обняла: — Лёша, а может, останешься? Хотя бы еще на пару дней.

— Хотел бы, но не могу, — погладил девушку по волосам. — Подбросишь меня до автовокзала?

— Думаешь, там тебе искать не будут? — удивилась Алина.

— Не поймают, не беспокойся, — заверил ее и предложил: — Позавтракай, сейчас кофе тебе сварю.

— Воронов, думаю, мне следует сегодня же съездить в Тамбов. Заодно тебя подвезу, а сама по городу погуляю, тоску-печаль разгоню. Вдруг повезет и с каким-нибудь мужчиной жизнь сведет, — она сделала шажок назад и на меня посмотрела каким-то тоскливым взглядом.

— Не глупи, действуй осторожно и осмотрительно. А лучше всего, если и окажешься в большом городе, то держи при себе охранников либо надежных друзей, — обеспокоено сказал я и добавил: — Не хочу, чтобы с тобой сделали что-то плохое.

Вообще-то, запланировал одно небольшое заклинание на Алину поставить. Хватит его на сутки-двое, не больше. Рунная связка несложная, несет успокоение и защиту от необдуманных поступков. Как это все работает — понятия не имею, но основываясь на памяти древнего мага, оно позволит собраться с мыслями после эмоционального удара. Нет, Барташова не имеет права на истерику, но не удивлюсь, если продумывает, как клин клином вышибить. И вот тут-то и кроется опасность. Где она намеревается себе искать того, кто меня заменит? Правильно, в ночном клубе, да еще одна. Как тут за нее не беспокоиться?

— Воронов, не строй из себя пай-мальчика, — усмехнулась девушка. — А за меня не переживай, в обиду себя не дам. Показывай, что ты на завтрак сварганил, а потом сразу отправимся в Тамбов. Не хватало еще, чтобы тебя в Боголовске схватили.

Чуть заметно улыбнулся, девушка не показывает, но обо мне беспокоится. Кому-то с ней повезет, если рассмотрит за маской ее настоящую. А вот мы с ней точно друг другу не подходим, если только для коротких встреч, чтобы развлечься и забыть о насущных проблемах.

— Садись