Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Кристина перечитывала свои листы. Петр с Матвеем сидели по сторонам от дверцы, я смотрел в окно на реку.

Река ушла из окна, когда до моста оставалось километра два. Экипаж лег в плавный правый поворот, белая лента русла поползла назад. Под нами потянулись огороды окраины. За ними снег разрезала темная щель.

Овраг. Он шел от реки в поля — глубокий, с крутыми склонами, заросшими ивняком.

— Егор, куда правим? — крикнул я в переговорное окошко. — Река слева!

Возница не ответил и даже не обернулся, хотя слышал меня прекрасно. Я увидел только, что он обеими руками рвет на себя рычаг подъема. Под днищем сухо хрустнуло, и пол ушел у меня из-под ног. Подъемный Камень лопнул.

Отвесно мы, правда, не рухнули. Какая-то часть подъемной силы в обломках еще держалась. Экипаж все быстрее понесло вниз по крутой дуге, прямо на край оврага.

Кристина вскинула голову от листов, но испугаться не успела. Я накрыл ее щитом, ударом ноги вынес дверцу вместе с куском стенки и шагнул наружу.

— Петр, Матвей, наружу! — рявкнул через плечо.

Оба вылетели в пролом. Экипаж пронесся под нами к земле. У самого склона в сугроб метнулся Егор. Потом экипаж ударился о край оврага, перевернулся и разлетелся в щепу.

Спускался я быстро, в шесть ступеней до земли. Уже на третьей восприятие зацепило в овраге семерых. Шестые и Седьмые Круги — все под снегом, россыпью по обоим склонам.

Я понимал, что уходить с Кристиной по воздуху нельзя. Третий Круг не пережил бы настоящего разгона, а медленную цель в небе расстреляли бы все семеро. Я поставил ее на край обрыва, шагах в сорока от обломков. На ногах она держалась сама, только дышала очень часто.

Снег на склонах уже шевелился. Люди в сером, без гербов, с замотанными лицами. Восьмого я не почуял вовсе до последнего момента, когда он поднялся над ними с дальнего склона и встал в воздухе метрах в тридцати над оврагом. Сфера шести Кругов, до этой секунды прибранная до последней капли Эфира.

Вдоль дна оврага к ним спешил Егор.

— Петр, щит на нее, от нее ни на шаг! — сказал я. — Матвей, возницу взять. Живым.

Семеро ударили залпом. Лед, камень, две плети сжатого воздуха. Половина пришлась в щит Петра, и щит прогнулся, но выдержал. Остальное легло в край обрыва левее Кристины. Кусок берега шириной с избу съехал вниз вместе с ивняком.

Кристина вцепилась в мой наруч обеими руками.

— Отпустите, — сказал ей как можно спокойнее. — Я вернусь раньше, чем вы досчитаете до ста.

Она разжала пальцы. Второго залпа нападающие собрать не успели, потому что я был уже на склоне.

Первого достал обухом в грудь. Дух ушел в удар сквозь призму, так что со стороны это была бледная Эфирная вспышка. Человека в сером пронесло через весь овраг и вбило в противоположный склон.

Второго с третьим я снял одним взмахом — месяцем, на развороте. Четвертый поднял щит. Щит лопнул вместе с ребрами.

Гром от этих ударов еще катился над полем, когда пятый повернулся и полетел вверх по склону. Его я ударил телекинезом по ногам, вполсилы. Кого-то из них следовало оставить Сергею для разговора.

Шестого срезал Петр, не сходя с места, — Эфирным клинком с того берега. Матвей, уже летевший по дну за возницей, сбил по дороге седьмого.

Маг над дальним склоном за это время не сделал ничего. Платили ему, похоже, не за этих семерых. Просто висел на своих тридцати метрах и смотрел, как они ложатся.

Ударил он, когда я стоял к нему спиной, но целил мимо меня. Копье уплотненного Эфира толщиной в руку пошло над оврагом по дуге — прямо в женщину за щитом Петра. Этот щит оно прошило бы насквозь.

С места меня сорвало раньше всякой мысли, на одном Едином. Сорок метров до края обрыва я покрыл в две ступени и встал перед Кристиной грудью к копью.

Оно ударило в черный нагрудник рода, проплавило его до тела и там погасло. Меня качнуло, по груди растеклось жжение ожога, но не больше.

На мгновение я вспыхнул. Он бил в безоружную, исподтишка, хладнокровно и расчетливо. За одно это захотелось размазать его по склону вместе со всем оврагом. Но десятая Чара погасила злость раньше, чем я шагнул к нему. Это была далеко не та злость, которую невозможно унять.

Уходил он свечой вверх, на пределе своих шести Кругов. Живая Сфера в ста шагах от Кристины была мне не нужна ни в каком виде, так что я догнал его на восьмидесяти метрах. Щит у него был хороший, в три слоя. Но Крушитель, обрушившись сверху вниз, прошел все три вместе с тем, что было за ними.

Остаток удара ушел в поле за оврагом и вспахал там снег до самой земли на добрую сотню шагов. Тело упало на дно.

Когда я опустился на край обрыва, вокруг было тихо. Пятый корчился в снегу, держась за ноги. Матвей вел возницу, заломив ему руку.

Петр все еще держал щит. Опустил он его, только встретившись со мной взглядами.

* * *

Наутро Сергей позвал меня к себе, в ту же узкую комнату с окном во двор. Судя по лицу, ночью он не ложился.

— Возница заговорил к полуночи, — сказал он без предисловий. — Купили его Милославские. Баронский род не из сильных, но с долгой памятью — у них с главной ветвью старая вражда. Камень подпилил подмастерье из нашего каретного сарая позапрошлой ночью. Его взяли еще днем, на тракте.

— А тот, с перебитыми ногами?

— Наемник. Подтвердил все слово в слово, имя заказчика тоже. Мага, снятого вами в воздухе, наняли в столице, больше о нем никто ничего не знает.

— Милославским это сойдет с рук?

— Это забота уже не ваша, да и не моя, — отмахнулся он. — Милославскими займется башня.

Он потер глаза ладонями.

— Теперь объясните мне одну вещь, Червин. Петр говорит, что возницу вы окликнули до того, как лопнул Камень. Именно до. Экипаж еще летел как летел. Откуда вы знали?

— Он ушел с маршрута.

— И этого вам хватило?

— Чтобы окликнуть? Конечно хватило.

Сергей долго глядел на меня, потом кивнул.

— В полдень вас ждут в зале рода. Наденьте черное и молчите, пока не спросят.

Зал занимал весь нижний ярус башни. Круглый, с каменными ребрами, уходящими под потолок, с высоким креслом у дальней стены. Кресло было пустым.

Мне еще в первую неделю объяснили, что глава к родне почти