Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

— Я не против. Сделай это.

Я начал двигаться, но так медленно, будто время остановилось. Выход — и пауза, вход — и пауза, я чувствовал, как она подается мне навстречу, как ее пальцы переплетаются с моими, как мы дышим в одном ритме, медленном, как таяние льда на солнце. Никакой спешки, никакой грубости. Только тишина и тепло.

— Это… по-другому, — прошептала она.

— Хорошо?

— Очень. Так хорошо, что я сейчас расплачусь.

— Не надо плакать, — сказал я, целуя ее в веко. — Просто будь со мной.

— Я с тобой, — ответила она. — Всегда.

Мы двигались в этом замедленном танце, и я видел, как она оживает, как реагирует на каждое касание, как ее тело становится податливым и мягким. Я целовал ее плечи, шею, ключицы, спускаясь все ниже, и она выдыхала мое имя с такой нежностью, что у меня сердце разрывалось.

Но в ней жил и другой огонь. Вдруг она перехватила инициативу, резко перевернула меня на спину и села сверху, прижимая мои руки к подушке.

— А теперь я хочу тебя попробовать, — сказала она с хитринкой в голосе. — Только не двигайся. Я сама.

Я подчинился. Она начала двигаться, медленно и чувственно, потом ускоряясь, и я чувствовал, как ее бедра скользят по моим, как она находит нужный угол, нужную точку. Она наклонялась, водила кончиками пальцев по моей спине, отчего по коже бежали мурашки, и прикусывала мне плечо, оставляя следы.

— Тебе нравится, когда я сверху? — спросила она.

— Да, — выдохнул я. — Век бы смотрел, не отрываясь.

— Тогда смотри, — сказала Софа сладко застонав. Она продолжила, теперь я видел все ее эмоции — сосредоточенность на лице, приоткрытый рот, глаза, которые то закрывались от удовольствия, то снова открывались, чтобы поймать мой взгляд. Она двигалась теперь не только бедрами, но всем телом, выгибаясь и подаваясь вперед, и я чувствовал, как ее грудь касается моей груди, как соски трутся о мою кожу.

— Ты прекрасна, — сказал я.

— Я знаю, — усмехнулась она. — Но ты тоже ничего. Даже очень.

Она ускорилась, и я почувствовал, как она кончает, вздрагивая всем телом, и в этот момент я не выдержал — я перевернул ее, вошел в нее со спины, и она вскрикнула от неожиданности, но почти сразу застонала от удовольствия.

— Да, — прошептала она, уткнувшись лицом в подушку. — Да, да, да…

Я двигался резко, почти грубо, придерживая ее бедра, и она подмахивала мне в такт, полностью отдаваясь этому моменту.

— Еще, — выдохнула она. — Не останавливайся.

— Не собирался, — ответил я, наклоняясь и целуя ее между лопаток.

Мы меняли позы, словно исследователи, открывающие новые континенты. В какой-то момент она опустилась на пол, встав на колени, и потянула меня за собой.

— Хочу тебя почувствовать по-другому, — сказала она, и я понял, что она имеет в виду.

Она взяла мой член в рот, и я застонал, запрокинув голову. Это было нечто невероятное — ее теплые губы, язык, который скользил по головке, и ее руки, которые ласкали яички. Она делала это искусно, то ускоряясь, то замедляясь, смотря на меня снизу вверх с хитрым прищуром.

— Я не выдержу, — выдавил я.

— А ты и не должен, — ответила она, отрываясь на секунду. — Кончи. Сейчас. Я хочу это почувствовать.

И я кончил — прямо в ее рот, содрогаясь, и она проглотила все до последней капли, облизнув губы и улыбнувшись.

— Вкусно, — сказала она. — Хочу еще.

— Софа, ты меня убьешь, — простонал я, падая на колени перед ней.

— Не сегодня, — ответила она, обнимая меня. — Сегодня мы просто будем делать все, что захотим.

И мы продолжали. Она просила сделать больно — не сильно, лишь до грани, когда приятно и чуть-чуть жжет. Я оставлял следы от пальцев на ее бедрах, она кусала меня за плечи, мы менялись ролями, и в этом не было никакой грязи — только чистая, честная игра, где каждый доверял другому.

Я поднял ее на руки, прижал к стене, и она обхватила меня ногами, мое тело двигалось внутри нее в ритме, который она диктовала. Мы целовались, задыхаясь, ее рука вцепилась в мои волосы, и она тихо стонала, пока я не почувствовал, что она снова кончает, сжимая меня изнутри.

— Спасибо, — прошептала она, когда я опустил ее на кровать.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что позволяешь мне быть собой. За то, что мы можем делать все это.

— Софа, — сказал я, ложась рядом и притягивая ее к себе. — Спасибо тебе. За то, что ты приняла меня целиком. И за то, что я могу быть с тобой — любым.

Она уткнулась носом мне в шею, и я ощутил, как ее дыхание выровнялось. Мы лежали, переплетенные, уставшие до предела, но счастливые. Я гладил ее по волосам, по спине, и чувствовал, как она постепенно засыпает.

— Владимир, — пробормотала она сквозь сон.

— М-м?

— Ты мой самый лучший кошмар, — сказала она. — И самая сладкая мечта.

— И ты моя, — ответил я. — Спи.

За окном начинало светать. Сквозь шторы пробивался бледный, серый рассвет, и я видел, как на ее лице разглаживаются все морщинки, как она становится совсем маленькой и беззащитной в моих руках. Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри растекается тепло — не то, что было от страсти, а другое, спокойное, ровное, как утренний свет.

Она заснула. Ее дыхание стало ровным и глубоким, веки сомкнулись, и она улыбалась во сне — той самой улыбкой, которая делала ее ребенком, несмотря на все пережитое за эту ночь.

Я поцеловал ее в лоб, прикрыл нас одеялом, обнял крепче, и сам провалился в сон, чувствуя только ее тепло, ее запах, ее присутствие.

Ночь была длинной — но для нас она промелькнула как одно мгновение, наполненное шепотом, смехом, стонами и тишиной. И утром, когда мы проснемся, мы будем снова вместе, и эта близость останется с нами навсегда — не только как воспоминание, а как часть нас самих, которую мы подарили друг другу без остатка.

Спасибо тебе, Софа. За эту ночь. За тебя. За нас. Утром будет новый день и новые проблемы. Но сейчас