Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

Японец стремительно разворачивается в сторону замершей «шпиёнки». Женщины–стилисты, всё это время выглядывавшие из двери в коридор, мгновенно прячутся.

— Харуко, немедленно иди сюда! — требует японец.

— Ты была рядом, ты что, не видела, что она делает? — напускается он на приблизившуюся девушку.

— Прошу прощения Акиро–сан, — кланяется японка. — Госпожа так захотела. Я не думала, что могу ей возражать.

— Мало ли чего она захотела! Твоя задача — обеспечивать безопасность ЮнМи–сан! Твоё молчание, разве, — это не прямое нарушение твоих обязанностей⁉ Завтра бы вся Ниппон смеялась, увидев её в таком виде! А что сказал бы император Акихиро⁈

— Прошу прощения, господин, это моя ошибка. — Харуко низко кланяется. — Простите меня.

Часто дыша, Акиро смотрит сверху на кланяющуюся девушку.

— Убирайся! — выдохнув, приказывает он ей.

— Прошу прощения, — ещё раз кланяется Харуко. — Но вы не мой господин, вы не можете отдавать мне приказы.

Выпрямившись, телохранительница складывает перед собою руки и, семеня ногами, перемещается к ЮнМи, чтобы встать сзади, за её плечом. Акиро провожает её недобрым взглядом. Несколько секунд посмотрев на то, как она стоит с опущенными руками и склонённой головой, он переводит взгляд на кореянку.

ЮнМи

— Ты! — грозно произносит он. — Идёшь и снимаешь с себя всё, во что вырядилась! Накрась лицо и думай над своим поведением! Встреча отменяется! Я — разочарован!

Взгляды ЮнМи и Акиро скрещиваются. Пауза, секунд на пять. Японец наклоняет голову, прижимая подбородок к груди. Его взгляд из–под бровей, направленный на ЮнМи, словно приглашает: «Ну давай, возрази, что–нибудь.» Видимо почувствовав, что её противник «готов к продолжению банкета» и даже ждёт этого, ЮнМи поджимает губы и, не произнеся ни слова, разворачивается и уходит. Акиро возмущённо смотрит ей в след.

* * *

«Ничего себе, сходил за хлебушком, — в лёгком офигевании думаю я, идя по пути, по которому направил меня Акиро. — Нарвался по дороге на взбешённого самурая. Хорошо они сейчас без мечей ходят, а то бы точно башку отрубил. Падла какая, оказывается, гневливая… Послал он меня, видите ли! „Господин“ чёртов… Не, ну допустим, идея была „не очень“. Но зачем психовать? Можно было спокойно объяснить, а не опускать мой авторитет в глазах всех присутствующих. Как я теперь с Харуко общаться буду? Серёга — „посыльный“… Пфф… Если бы не моя зависимость от этого чёртового японца, я бы ему показал, кто кого здесь посылать может! Рабовладелец хренов. Приказывает он мне, видите ли! Чё он так взбесился? Ну подумаешь, переоделся. Суть трагедии? В японском театре всех баб отродясь мужики играют и ничё, мир не рухнул. А наоборот, видите ли так нельзя. Идиотизм»…

А с ЧжуВоном тогда, никто не визжал, и в падучей не бился. Нормально всё было… Нужно всё же этому морпеху позвонить. Узнать, как у него дела, поздравить с окончанием службы. Он тоже порой придурок, но не настолько, как ЭТОТ…

* * *

«Безмозглая! — возмущённо думает Акиро, смотря вслед уходящей ЮнМи. — Вот, что значит — девушка из бедной семьи! Никакого воспитания, отсутствие понятия о приличиях. Она совершенно не подходит для моего уровня!!»

«Она потеряла память и вообще — иностранка! — вспоминает он об имеющихся обстоятельствах. — Но, всё равно, это не обязывает меня выглядеть жалко рядом с ней. Могла бы заняться самообразованием, если приехала в другую страну. Знает ведь, что корейцы второсортные люди, постаралась бы исправить своё происхождение знанием правил и этикета! Но нет, мы будем вместо этого развлекаться и делать глупости, чтобы надо мною смеялись!»

Дальше японец вспоминает, что у ЮнМи голубые глаза, уникальный голос, отличные внешние данные и она — мировая знаменитость, сочиняющая стихи, музыку и пишущая книги. И вообще, он собирался сделать её своей женой.

«Резко я с ней поступил, — раскаиваясь, решает Акиро. — Девочка слегка не от мира сего, и не следует от неё требовать, как от обычных людей. Но основные правила она же должна знать? Если ничего не делать, то я могу стать предметом насмешек лишь потому, что женился на глупой женщине. Пусть она будет „супер–мега звездой“, но отсутствие знаний, традиций и достойного поведения в обществе могут умалить любые её достижения. Будут говорить: „Ну и что, что она знаменита? Зато не знает элементарного. Значит, Агдан просто сумасшедшая!“. А я — муж сумасшедшей. Будет сложно держать высокий уровень, имея такую уязвимость».

'Что делать? — переходит Акиро к основной части своих умозаключений, вопросу всех времён и народов.

«Нужно заняться образованием ЮнМи! — приходит ему в голову простая в своей гениальности мысль. — Она выучит всё, что должна знать японская женщина, и мне не придётся за неё извиняться. Прямо сейчас и займусь этим вопросом.»

Найдя выход из возникшей ситуации и подобрев, Акиро начинает тасовать в мозгу различные варианты организации учебного процесса для ЮнМи.

* * *

— Простите госпожа, я вас подвела, — тихо произносит Харуко, как только мы остались одни.

Стилистки, сняв с меня «негодные одежды», понесли их сдавать на склад агентства, и мы с телохранительницей остались одни. Пока они мелькали во время моего переодевания, мы со «шпионкой» молчали, даже не смотрели друг на друга.

«Вот как? — думаю я, поворачиваясь к девушке. — Значит, то, что этот арбузер топал ногами и орал на меня, не нанесло ущерба моему „лицу“? Позор не в счёт, и флаги наши быстры? Или то, что мужик орёт словно сел на ежа, — в Японии нормальное явление? Вроде фаз Луны, которые просто меняются, и ничего нельзя с ними поделать, нужно просто ждать нужную? Тогда ладно, продолжаем разговор!»

— Простите меня… — глядя в пол, просит моя телохранительница.

Вскидываю голову вверх, к потолку, ища камеры. Ничего не нахожу, но они могут быть маленькие, не факт, что их нет. Но в примерочной сих девайсов точно быть не может. Не вуайеристы же тут работают?

— Харуко–сан, посмотри, что я тебе покажу… — говорю я, страхуясь на случай звукозаписи и, взяв её за запястье, увлекаю в примерочную.

Оказавшись за занавеской, притягиваю девушку к себе и нежно целую в губы. Харуко–сан не сопротивляется, замирает, опустив веки. Остановившись, отстраняюсь и не выпуская из объятий, смотрю ей в лицо. Харуко открывает глаза, желая узнать причину возникшей паузы.

— Прощение, — сообщаю я и снова припадаю к