Венец ведьм - Антон Чижъ

От такого предложения Филин не мог отказаться. Вернее, не мог придумать быстро, как это сделать. Из кармашка жилетки вытянул ключ, похожий на отмычку, повернул в замке и чуть-чуть приоткрыл дверь.

— Что там? — спросила Варвара, стараясь заглянуть в комнату. Широкая спина и высокий цилиндр ужасно мешали.

Филин распахнул дверь. Кровать была застлана покрывалом. На кресле лежал забытый платок. Протиснувшись мимо портье, Варвара попала в чужой номер, нарушив правила вежливости и законы отеля.

— Лии тут нет, — подвела итог она, что было очевидно даже слепому.

Филин вошёл и осмотрелся. Веселье его поблекло.

— Это ничего не значит.

— Она не ночевала в номере.

— С чего вы взяли?

— Покрывало не тронуто.

— Ничего не значит! — повторил Филин, как заклинание, и для пущей убедительности помахал ладонью. — Встала рано, заправила постель, пошла прогуляться.

— Лия настолько аккуратна, что делает работу горничной в вашем бутиковом отеле?

Филин поморщился как от зубной боли. Это Варваре было знакомо: студенты так трагически реагировали на простейшие вопросы. Например: «Сколько человек убил Гамлет?»

— Я уверен, мадемуазель Лия отправилась на прогулку. Скоро вернётся.

— Подождём её здесь.

Варвара направилась к креслу, что вызвало бурный протест Филина. Он заявил, что это невозможно, недопустимо, «кошмар и гибель всех правил гостеприимства».

— Проверьте платяной шкаф, — попросила она.

— Зачем?

— У неё был багаж? Чемоданы?

Портье немного задумался или сделал вид. Чтобы выиграть время для новой отговорки.

— Была сумка. Не слишком большая, среднего размера. — Он показал руками и выглядел как рыбак, который хвастается пойманной щукой.

Варвара была уверена, что вещи на месте, и пыталась убедить в этом портье. Филин подошёл к шкафу, распахнул одну створку, затем другую.

— Мадемуазель Варвара, прошу вас…

Нутро шкафа было чисто и пусто. Если не считать десятка вешалок, на одной из которых висело жёлтое платье ведьмы Песков Наир. Ни личной одежды, ни сумки. Если бы в шкафу обнаружился труп Лии или чей-то другой, Варвара удивилась бы меньше. Исчезновение сумки с вещами было нелогично. Не имело никакого смысла. Во всяком случае, смысла, известного ей.

Филин не скрывал торжества:

— Убедились?

Проиграть ящик шампанского было глупо. Ещё глупее казалось дать убедить себя в том, что страдаешь видениями. Бредишь наяву, видишь миражи, пора к доктору. Этого допустить нельзя.

— В чём я должна убедиться?

— Госпожа Маковская собрала вещи и уехала.

— Не предупредив вас?

Он пожал плечами.

— И что такого? У нас не советская гостиница, номер сдавать не надо. Вы, молодёжь, не знаете, как унизительно, когда дежурная по этажу при вас проверяет, всё ли на месте и не украдено ли полотенце или одеяло. Стыд и позор. Вспоминать противно.

Могла Лия сбежать? Повертев мысль со всех сторон, Варвара согласилась: почему бы нет. Кто знает, какие ветры гуляют в голове писательницы. Оставался последний аргумент.

— В шкафу нет платья для Тёмного бала.

— Эка невидаль! Увезла с собой: это подарок каждой участнице. И ваш подарок, мадемуазель Варвара.

— Забрала подарок и уехала, бросив подруг и мечту?

— Какую ещё мечту?

— Лия приехала сюда, чтобы сбылось желание писательницы. Она хотела, чтобы её будущие книги стали бестселлерами.

Филин комично всплеснул руками. Цирк без него тоскует.

— И что такого? Она взрослый человек. Могли появиться дела важнее бестселлера. Это жизнь, мадемуазель. «Сэ ля ви», как говорят французы. В конце концов, могла обидеться и уехать. Писательницы — тонкие натуры. Чуть тронь — трагедия.

— Вы видели, как Лия уходила с бала?

— Конечно нет! Во-первых, я танцевал, а во-вторых, у меня на глазах была повязка.

— С кем танцевали?

— Мадемуазель Варвара, это похоже на допрос. Но я вас слишком уважаю. Имел удовольствие танцевать с мадам Катовой, чтобы уважаемая дама не осталась в одиночестве.

Варвара представила пару: портье и Тёмный странник. Как только толстяк с повязкой на глазах не наступил на плащ в вальсе. Жаль, она ничего не помнит.

— Когда Лия ушла из гостиницы?

— Да могла уйти когда угодно! Электрички ходят с пяти утра. До станции километров пять, но почему бы не погулять белой ночью? У нас тут волков нет.

Князя Оборотня в расчёт можно было не брать.

— Вы видели, как она ушла из отеля?

— О, небо! — Филин вскинул руки к потолку. — За что мне это! Нет, мадемуазель Варвара, виноват, не видел. Потому что ночью я спал. Я вот не видел, как вы утром вышли. И ведь не казню себя. Почему я не видел, как вы ушли на пробежку?

«Потому что я вышла из окна. Выйти со второго этажа немного сложнее», — ответила про себя Варвара и промолчала.

Филин светился добродушием:

— Милая Варвара! Не хочу, чтобы вы проиграли наше маленькое пари. Но… Поверьте моему чутью, госпожа Маковская вернётся. Передумает и вернётся к своим подругам. Быть может, сегодня вечером. А вам пора завтракать! Наш повар Жан печёт чудесные кексики. Нет ничего лучше чая с кексиками на завтрак, чтобы развеять тяжкие мысли. Мой вам совет: выкиньте из головы утреннюю ошибку и наслаждайтесь жизнью. Только не опоздайте на занятия к Майе Кристалл. Не забудьте надеть бело-голубое. Оно вам к лицу.

Нотацию Варвара выслушала терпеливо. Пусть Филин торжествует. Пока может.

— Что делать с бальным платьем? — спросила она.

— Оно вам ещё пригодится. Утро с вами, мадемуазель Варвара, — удовольствие!

Филин взмахнул рукой. Чуть цилиндр не уронил.

* * *

Варвара очнулась, когда на тарелке оказалось еды столько, сколько наваливает турист, первый раз оказавшись в Турции. Что теперь делать? Съесть эту гору невозможно, вернуть обратно нельзя. Она отправилась в угол террасы, подальше от столика Марты, поближе к заливу. Бывшая подруга сделала выражение «Даже не думай!» Варвара и не думала. Время мириться ещё не пришло.

Сидя над тарелкой, она ковыряла вилкой что-то овощное. Аппетит