Венец ведьм - Антон Чижъ
Послышались твёрдые уверенные шаги. Мужская рука повела её за собой. Варвара послушно шла в темноту. Будь что будет. Она сжала чужую ладонь, пытаясь понять, кто рядом с ней. Ладонь была крепкой, точно мужской. Такая у Родиона? Они слишком мало знакомы, чтобы…
Варвару остановили. Мужская рука коснулась талии, по спине пробежали мурашки, ужалили голову. Плечам стало холодно. Над головой гаркнула чайка. Варвара вздрогнула. Её правую руку отвели в сторону. Она поняла: будет вальс. Что ж, вальс так вальс. Это несложно.
Когда она последний раз танцевала? На выпускном в школе, кажется. Или всё придумала. Почему в темноте открытых глаз мысли ведут себя странно? Как подгулявшие мышки.
— Да будет бал! — объявил Тёмный странник.
Варвара откинула голову, которая стала тяжёлой. Заиграла мелодия. Знакомая. Ну да, это же из фильма «Ван Хельсинг», сцена бала вампиров. Очень остроумно. Лучше бы включили вальс из «Маскарада» Хачатуряна. Или «Метель» Свиридова. Всё-таки своё, родное… «Зачем я умничаю? Перед кем?»
Невидимый партнёр легонько подтолкнул. Варвара подчинилась, сделав первое движение в полной темноте. И она закружилась, унеслась снежинкой, каплей дождя, осенним листком в темноте…
* * *
Тучи висели свинцовыми шарами. Серое море изрыли волны. Ветер рвал волосы. Она стояла на песке босыми ногами. Смотрела на горизонт, приложив ладонь козырьком.
Море оставалось пустынно. Никто не выйдет в такую погоду. Ни рыбак, ни капитан судна. Чайки спряталась. Сосны дрожали.
Надвигался шторм. Лютый, всесильный. Сносящий всё на своём пути.
Волны ударили в берег, окатив подол платья.
Небеса разверзлись. Ударил ливень. Струи встали стеной.
Над горизонтом зажглись молнии. Шторм бушевал.
И она — посреди бури.
Лицо, волосы, платье — всё промокло насквозь. Ветер выл и толкал, чтобы свалить с ног.
Она держалась.
В пелене дождя что-то появилось. Она отчаянно замахала.
Из волн поднялась тень, стала расти, шириться, наполняться тьмой, превратилась в исполина. У тени — ни рук, ни глаз, ни лица.
Она закричала. Не могла убежать, вросла в песок.
Тень приближалась, скользя над волнами.
Она пыталась вытащить ноги, не было сил.
А тень близилась.
Лицо, руки, плечи — её стало тянуть к тени.
Она превратилась в тягучую массу.
Что-то дёрнуло, вырвало её из тени, в которой исчезала.
Вспышка. И всё кончилось. Тень исчезла.
Нависало пустое серое небо. Море, гладкое, как зеркало.
Она заглянула в воду.
Варвара увидела своё отражение.
Три дня до Ивана Купалы
Между мутными линиями что-то белело. Варвара с трудом разлепила веки. Белое обрёло гладкую форму. Появились завитушки. Было похоже на потолок. Точно — потолок. А где потолок?
Спросила себя: «Где мы находимся?» — и не нашла ответа. Голове и спине было мягко и тепло, не мокро и не холодно. Она проверила плечи, руки, ноги. Знакомые части тела были на месте. Голова точно отсутствовала. Вместо неё имелось пустое пространство, налитое усталостью.
Варвара поморгала, что оказалось труднее, чем ворочать камни. Ресницы слипались. Она подвигала тем, что было её головой. Очертания окружающего мира расплывались. Приглядевшись, Варвара убедилась, что находится в номере. Кажется, в своём. Точно в своём, вон ванна на месте. И полочка с косметикой.
Заставив голову повернуться, Варвара обнаружила под щекой покрывало. Покрывало на кровати. Значит, она лежит на кровати. Точно лежит. На своей кровати. Это не сон. Нет ни шторма, ни дождя, ни гадости, которая хотела её поглотить. Надо же, какая гадость приснилась. Раньше ночные кошмары не беспокоили. С чего бы вдруг?
«А чего ты валяешься?» — спросила она себя. Варвара сделала движение, чтобы подняться. Попытка закончилась, не начавшись. Слабость была похожа на беспомощность, как будто мышцы превратились в кисель.
«Это что за новости…»
Собрав ватные конечности, Варвара подтянула руки, кое-как опёрлась о мягкое и заставила тело двигаться вверх. Это оказалось не легче, чем двигать железнодорожный вагон. Каждый миллиметр подъёма давался напряжением сил. В какой-то момент Варваре показалось, что не удержится она, завалится на спину. Выручило упрямство. Удалось принять вертикальное положение.
Наклонив голову, она нашла себя в бальном платье. Всё ясно: в своём номере, на кровати да в бальном платье. Возникает первый вопрос — «Как она здесь оказалась?» и второй — «А что было до этого?»
Варвара попыталась вспомнить, что происходило после того, как Филин надел повязку, угостил шампанским, как кто-то взял её за руку, заиграла музыка из фильма про вампиров… А дальше?
А дальше тишина. И пустота. Мерзкий сон про какую-то девицу на берегу моря. В памяти нет ничего. Никаких впечатлений о бале. Даже мелкого намёка. Воспоминания о танцах стёрты полностью. Только рой вопросов: с кем она танцевала? Сколько было танцев? Когда бал кончился? Как добралась до номера? Как рухнула на кровать, не раздеваясь? И что с ней происходит? Последний — самый странный, но актуальный вопрос.
Варвара не была девушкой, которая теряет разум от бокала шампанского. Даже от двух, надо признать: Варвара мастерски пила водку благодаря деду, который обучил технологии, и профессору Тульеву, который помог закрепить на практике. Ну и ванзаровская порода сыграла роль. Про своё умение Варвара предпочитала помалкивать. Зато приводила в шок самоуверенных мужчин, выпивая и не пьянея.
Сейчас с ней творилось неладное. Это не утреннее похмелье — это как после недельного запоя. Наверное. Ничего подобного раньше не было. Даже после студенческих вечеринок Варвара ехала домой в приятном лёгком тумане мыслей. И только.
Чтобы не помнить ничего… Вообще ничего. Провалиться в другую вселенную… Заснуть в одежде на покрывале… Ненормально. Мысли аккуратно постучались, спросили разрешения войти в мозг. Варвара их впустила. Мыслей становилось всё больше. Они наполняли голову и возвращали реальность.
Сидеть на кровати и предаваться мыслям? Нет, спасибо. Надо двигаться. Одолевая лютую слабость, Варвара встала,