Вертикаль - Виталий Штольман
Шанс на участие в смертельном номере Вострик получил, когда решил по-быстрому поправить финансовое состояние. Легкость бытия, совершенно не заставляла думать о будущем. Он просто плыл по течению, периодически пробиваясь то к одному, то к другому берегу, а неправильные толкования жизни вкупе с презрением к разлагающемуся миру привели его к организации небольшого алхимического предприятия, изготавливающего зелья, скрещивая различные элементы из таблицы Менделеева. Поначалу получалось довольно-таки недурно. Неотесанному люду нравилось. Неотесанный люд балдел. Предприятие набирало оборот. Вострик привлекал на работы все больше и больше деляг, отчего уровень промысла значительно падал. Работягам было не до сего, ибо сами они не лучше потребителей своей же продукции. Заурядные рабы грязных желаний, ни больше, ни меньше.
Контроль качества отсутствовал как класс, зато маркетинг работал на массы, совершенно не беспокоясь о последствиях… А последствия имелись. К стандартному набору потери памяти, торможению и снижению когнитивных способностей до одноклеточных прибавлялись проблемки посерьезнее: судороги, обмороки, остановка дыхания, смерть. Истина всегда очевидна, но не всем.
Аркадий Матвеевич, будучи представителем более возрастного поколения, и так пребывающего не в восторге от данного направления людской деградации, а тут пандемия всегородского масштаба… Пандемия, на которую плевать массам… Тогда-то он решил напомнить о существовании зверя внутри себя по кличке Болт, что когда-то наводил страх и ужас на белосветчан, да и показать зажравшимся чиновникам, кто действительно управляет городом. Вострика нашли за день. Не сказать, чтобы алхимик так уж и скрывался, он был ментально слеп и много заглядывался на звезды, потому-то бандитам не составило труда, чтоб разыскать его. Безнадежно сбитый с толку и суетливо истеричный неудачник пытался уверить похитителей в глубочайшей порядочности и затруднительном душевном состоянии, затем умолял простить, обещал уехать из города, даже сдаться законникам, но плоский монолог оставался без ответа, и он раз за разом отправлялся на водные процедуры. Общество нетерпимо к промахам. Лишь тяжелые взгляды. Звон цепей. И рокот мотора кран-балки.
– Достаточно! – Болт поднял руку, остановив представление. Матюша тут же положил пульт на стол и уронил свои телеса на ржавый железный ящик, закурил, – Какова истина твоих провалов?
– Аркадий Матвеевич! Аркадий Матвеевич! – протяжно завыл Вострик. – Я прошу вас, пощадите! Дурак! Дурак я! Денег захотелось быстрых. У меня ж отца нет! Мать на двух работах работает! Бабка еще слегла. Она шейку бедра сломала. Врачи сказали, что больше не срастется. Так и будет лежать. Сиделка нужна. А на сиделку деньги! А где их взять? Вот я и решил маменьке помочь! Я, конечно, понимаю, что это очень плохо… И я виноват! Ну, поймите же, что семья – это святое! Вы это знаете! Давайте я вам все деньги отдам! Все, что заработал! Прошу! Они в гараже на «Восьмухе». Третий ряд. Черные ворота. Там «калаш» на двери нарисован белой краской. Там холодильник старый «Орск». В морозилке. Заберите все, Аркадий Матвеевич, пожалуйста! Мне не нужны эти деньги грязные! Я найду честную работу и буду помогать семье! Правда-правда! А-а-а-а-а! Ключи же. Да, ключи. Ключи от гаража в машине. Ну, в той, из которой вы меня забрали! В бардачке!
Олежа молча вышел из автосервиса.
– Звать как? – выстрелил словом авторитет.
– Вострик, Аркадий Матвеевич! Илюхой матушка назвала.
– Ты свои эти тупые остроты брось, они не колют, они мучают. Дом без фундамента рано или поздно развалится. Развалится дом и с фундаментом, но поздно. И речь далеко не о домах. Хотел быть мужиком? Добро пожаловать в мужскую игру, Илья! А здесь за большими деньгами стоят большие преступления. По силам ноша?
– Простите, Аркадий Матвеевич! Я знаю, что постанова есть – не банчить по городу. Умом бог не наделил, считайте, калека. Хотел по-быстрому бабла нарубить. Говорю же! Не для себя, семьи ради!
– Очутившись на тонущей лодке, становится совершенно плевать, сколько капусты в лопатнике. Грядущая смерть выравнивает всех. Кирилл, у нас есть топор?
– Есть, – без эмоций ответил бандит.
– Принеси, будь добр!
Кирюша ушел в кладовку.
– Аркадий Матвеевич, зачем топор? – завыл Вострик, – Не надо топор! Я не хочу топор! Простите! Не убивайте! Я вам все отдам! Все отдам! Вообще все! У меня еще есть заначки! Давайте я работать на вас буду. Честно работать! Вы только скажите, что делать. Я на все готов!
– Знаешь ли, Илья, некоторые люди ранят себя, ведь решили, что заслуживают боль. Самобичевание – клетка, которую стоит разрушить. Мы поможем тебе освободиться от столь тяжкого груза.
– Шеф, пожарный пойдет? – выйдя из кладовки, обозначил свою находку Кирюша, – Мне кажется, он тупой. Наточить?
– И так сойдет!
– Аркадий Матвеевич, не надо! Не надо! Прошу вас!
– Коль ума нет, то на кой голова? – Болт продолжал издеваться над своим пленником, – Ох, уж эти мальчишки. Глупость – уверенность, ум – сомнения. Не знают очевидных вещей, но мы это исправим. Мы это исправим!
– Аркадий Матвеевич! Аркадий Матвеевич!
– Кирилл, давай топор сюда и заткни ему рот, достал уже воздух сотрясать!
В автосервисе стало значительно тише. Лишь хождение лезвия топора о бетонные полы рождало мучительные для жертвы звуки.
– Матвей, головы сечь или топить?
– Как скажете, шеф, так и будет! Воля ж ваша!
– Кирилл?
– Как скажете, шеф, так и будет! Воля ж ваша!
– Привычные ярлыки! Снова сам! Все сам, да сам! – гневно размышлял авторитет, а затем полез в карман, откуда вытащил монетку. – Счастливая монета! Все стрелки со мной прошла… И когда бомбеевских щемили, и заводских. Всех. Вот времена-то были! Едешь на рамс и не знаешь, вернешься живым, аль не вернешься! А сейчас что? Пресловутая избитость. Лишь отголоски ушедших дней еле доходят. Скукота! – Он положил монетку на стол, что стоял пред ним, взял сигаретку и закурил, – Молишься, Илья? – Вострик замычал, – Молишься! Я знаю! Молишь господа нашего о