Таксидермист - Андрей Северский

Газ «Вдовы» — ниже комфортного рабочего резерва.

Манёвровое топливо «Кокона» — достаточно для возвращения, но не для нового заказа.

Архивариус свёл всё в таблицу.

— Красивый цвет, — заметил я.

— Это красный.

— Ты думаешь, не понятно?

Главной строкой расходов была не станина. Не патроны. И даже не плечо.

«Сон-трава» — подготовленная партия закончилась полностью.

Базового снотворного агента оставалось недостаточно для новой крупной цели. То, что лежало в Убежище, годилось для лабораторных микропартий и нескольких старых профилей. Для следующей серьёзной охоты — нет.

— Источники обновления?

На экране появилось несколько вариантов. Закрыл все, кроме первого.

Кайр-Мора. Система Эш-Мора.

Приливно захваченная планета красного карлика. Жизнь вдоль сумеречной полосы.

Спящая лоза — Somnivitis crepuscula.

Сок зрелых узлов давал базовый снотворный агент, который потом можно было собирать в видовые смеси.

Сбор только во время короткого температурного спада.

И обязательно не трогать ночных мигрантов, опыляющих лозу. Уничтожишь стадо — регион останется без следующего урожая.

— Маршрут доступен?

— Через легальную цепочку — да. Дороже. Через один из старых распределителей — дешевле, но требуется дополнительная проверка адреса.

— После Клеопатры слово «дешевле» меня пугает.

— Зафиксировать как изменение финансовой политики?

— Нет. Пройдёт.

На панели рядом с маршрутом на Кайр-Мору высвечивался второй файл.

Карантинная кассета. Шесть с небольшим сантиметров чёрной биокерамики.

Она не передавала сигнал, не светилась, не пыталась убить меня. Просто лежала и доказывала, что кто-то до меня вскрывал живого Стеклянного Змея и знал, как заставить чужое тело строить себя по заданной схеме.

Открыл сравнительный снимок с плёнкой Пластореза. Закрыл. Не сегодня.

Сначала вернуть плечо в рабочее состояние.

Потом пополнить то, чем я усыпляю существ, которые обычно хотят меня съесть, раздавить или прожечь.

Потом Европа. Ледяной Колокол.

А чёрная скоба могла подождать в кассете. Она уже ждала достаточно долго.

— Кайр-Мора, — сказал я.

— Маршрут предварительно рассчитан.

На экране появилась красная звезда и узкая сумеречная полоса планеты.

Спящая лоза.

После Стеклянного Змея слово «спящая» звучало ободряюще.

Убежище Ноль. Кайр-Мора. Сумеречная полоса.

До Убежища я добрался без приключений, после Клеопатры это казалось даже как-то подозрительно.

«Кокон» вошёл в слепую сервисную зону, я проверил хвост по пассивным меткам, дождался тишины на всех диапазонах и только потом активировал «Чёрный ход».

Переход занял меньше секунды. Вот и дом.

С выдохом снял шлем и положил его на старую резиновую полку у шлюза. Когда-то она была частью промышленного стеллажа. Потом пережила три переезда, две войны, одного Дар-Каннур и меня. Последнее было самым тяжёлым испытанием.

— Контроль внешнего контура завершён, — сообщил Архивариус. — Новых следящих сигнатур не обнаружено.

— Хорошо.

— Правое плечо.

— Тоже рад тебя видеть.

— Это не приветствие.

— А звучит привычно… — усмехнулся я.

Карантинную кассету с чёрным фиксатором положил в отдельный ящик лабораторного шлюза — обязательно позже заняться, а пока шесть с небольшим сантиметров чужой логики лежали внутри и никуда не торопились.

На внутренней панели загорелась жёлтая рамка: КАРАНТИННЫЙ МАТЕРИАЛ. ДОПУСК К АНАЛИЗУ — РУЧНОЙ.

— Не открывать до отдельной команды.

— Принято.

— Даже если я ночью передумаю.

— Особенно если вы ночью передумаете.

Иногда полезно жить с существом, которое знает твои худшие рабочие привычки и не испытывает уважения к возрасту.

Прошёл в мастерскую: сломанная полевая станина уже лежала на диагностическом столе двумя аккуратными половинами. Повреждённый контейнер занимал соседнюю раму, пустые кассеты «Телескопа-М» выглядели почти торжественно, «Шёпот» сообщил о двух оставшихся шоковых боеприпасах и полном отсутствии кинетики, а «Кокон» прислал отчёт по соплу и топливу.

— Составить приоритет ремонта? — спросил Архивариус.

— Уже составил.

Открыл платёж по Змею, цифра была очень хороша. Но ровно до того момента, как появились суммы ремонта станины, контейнера, кассеты, расходы на топливо, цена клапана третьего контура, фиксатора «Телескопа-М» и плюсом медицинские расходники.

Цифра стала нормальная.

— Богатство опять продержалось меньше часа.

— Формально сорок семь минут.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил ИИ.

Снял нагрудную секцию «Меха», после чего многострадальное правое плечо заболело сильнее.

Архивариус ничего не сказал, и это было хуже его язвительного комментария.

— Ладно. Медицинский стол.

— Немедленно.

— Не наглей!

В медицинской нише Убежища не было ничего красивого. Белая поверхность, два манипулятора, диагностическое кольцо и шкаф с расходниками. Я всегда считал, что медицина должна выглядеть скучно. Если врач начинает украшать инструменты, значит, у него слишком много свободного времени.

Сел и снял поддоспешник с правого плеча. Ничего опасного не было. Всего лишь плотная припухлость над сухожильным пакетом и знакомое ощущение, будто внутрь сустава насыпали мелкого песка.

— Повторный скан, — кольцо прошло над плечом.

— Кость без изменений. Крепления имплантов стабильны. Локальное воспаление сохраняется. Новых разрывов нет. Микроповреждения мягких тканей — без расширения, — Арх озвучил результаты.

— Значит, ничего страшного.

— Значит, вы не ухудшили состояние после последнего сканирования.

— Видишь. Прогресс.

Из шкафа вышел картридж регенеративного геля. Нанёс тонкий слой вдоль сухожилия. Манжета закрыла плечо от ключицы до середины руки и начала медленно менять давление.

— Температурный режим плюс два градуса первые сорок минут, — сказал Архивариус. — Импульсная стимуляция на двадцати процентах.

— Тридцать.

— Двадцать.

— Двадцать пять.

— Двадцать два.

— Ты торгуешься хуже Брокк-Тара.

— Я пытаюсь сохранить товар.

— Оскорбительное сравнение. Ладно, будь по твоему.

Манжета начала работать. Сначала плечу стало тепло, затем там начало зудеть — хороший знак. Нормальное лечение было скучным: снять воспаление, ускорить кровоток, дать ткани строительный материал и не мешать ей делать то, что она умеет сама. Это, как я считаю, самое главное.

Перекусил синтезированной едой, и последнее, что требовалось биологическому телу — отдых:

— Сколько спать?

— Рекомендовано восемь часов двадцать минут.

— Семь.

— Восемь.

— Семь с половиной.

— Восемь.

— Ты сегодня особенно нудный.

— Вы сегодня особенно повреждённый.

Потом всё-таки прошёл в мастерскую и остановился возле карантинной кассеты. Чёрная скоба лежала за стеклом и манила.

Я мог открыть сравнительные снимки, мог поднять старые учебные архивы.

Мог спросить Архивариуса, на чьих работах такой же разгрузочный вырез встречался чаще всего. Но вместо этого выключил экран:

— Завтра Кайр-Мора.

— Маршрут подготовлен, — отозвался помощник.

— Легальный.

— Старый распределитель дешевле на тридцать один процент.

— Поэтому он мне