Таксидермист - Андрей Северский

— Время?

— До нижней границы прогноза пробуждения сорок одна минута пятьдесят шесть секунд. Верхняя граница сохраняется на уровне шестидесяти девяти минут.

— Тогда считаем по нижней.

— Разумно.

— Не привыкай.

Приблизил скан левого бока. Тёмный край — два сантиметра чёрной ровной линии под прозрачной пластиной. Из-за этих двух сантиметров груз не имел права покинуть старый сервисный карман.

Сначала сделал то, что всегда делают люди, когда собираются полезть ножом внутрь очень дорогой живой вещи… Зафиксировал, что она была сломана до меня.

— Полный снимок зоны. Исходное состояние, время, подпись модуля и моя. Отдельно отметить: травма существовала до первого контакта со мной, инородное включение обнаружено полевыми сенсорами до механической приёмки и независимо подтверждено клиентским карантином.

— Записано.

— Копию в «Железную Петлю».

— Отправлена.

Это не было недоверием к этому конкретному заказчику, скорее многолетний опыт работы со всеми заказчиками.

Контрактный канал ответил через девятнадцать секунд. Артур Мендес появился без изображения — только голос и подпись посредника.

Артур Мендес: «Григорий. Я вижу отказ карантина».

— Я тоже.

«Клиент спрашивает, можно ли устранить причину на месте?»

— Можно спросить у него, почему причина уже была внутри Змея?

Пауза была короткой, но заметной.

«Ответа на этот вопрос у меня нет»

— Хороший ответ.

«И плохой для контракта»

— Для контракта хуже будет, если я полезу внутрь без дополнительного акта, а потом мне скажут, что я сам повредил товар.

«Уже готовлю дополнение»

Через полминуты перед глазами появился текст. Аварийная карантинная обработка. Предшествующее включение признано внешним по отношению к предмету договора. Ответственность за исходную травму на исполнителя не переносится. Требования к результату прежние: живая цель, функциональный лазерный орган, сохранённая оптическая ткань и жизнеспособные симбионты. Расходники и дополнительная работа оплачиваются отдельно по факту.

Дочитал до конца:

— Добавь, что физический объект после извлечения остаётся у исполнителя до идентификации как карантинный материал.

«Клиенту может не понравиться»

— Мне уже не понравилось находить его внутри цели.

Артур вздохнул, но через двенадцать секунд пункт появился.

Я подтвердил дополнение:

— Теперь можно портить отношения профессионально.

«Предпочитаю формулировку 'выполнять работу».

— Поэтому у тебя комиссия.

Канал закрылся.

Открыл кофр с инструментами, сверху лежал «Клык Царь-Бомбы».

Ультразвуковой привод после последних работ давал неровность разреза на девять процентов выше нормы. Для образца — терпимо. Для ткани, внутри которой проходили живые проводящие нити лазерного органа, девять процентов были разновидностью самоубийства с бухгалтерским приложением.

— Не подходит, — сказал я.

— Согласен.

— Приятно иногда получать поддержку.

Достал инструментальный блок от «Костяного Венца». Техника врага всегда выглядит особенно качественной, когда за неё уже заплатил враг.

Блок был размером с предплечье, плоский, с шестью сложенными манипуляторами и сменной режущей головкой. Раньше эта штука собиралась вырезать из моего Змея лазерный орган. Теперь ей предстояло помочь оставить его внутри. В этом была справедливость. Не моральная — техническая. Она встречается чаще.

— Связь отключена физически?

— Коммуникационный блок снят. На инструментальном модуле остаётся локальная служебная шина без передатчика. Память очищена штатным протоколом уничтожения.

— Питание?

— Автономного накопителя достаточно примерно на сорок три минуты работы в хирургическом режиме.

— Нам столько не надо.

— Это предположение.

Глянул на таймер седации. Пришлось потратить четыре минуты на то, что Брокк-Тар наверняка посчитал бы оскорблением инженерной мысли: отрезал штатный управляющий разъём и посадил блок на собственный изолированный контроллер. Чужие инструменты должны слушаться либо руки, либо молотка. Сеть в этот список не входила.

Архивариус проверил команды трижды. Я проверил механические ограничители ещё раз. Манипуляторы отвечали плавно, без задержки. Режущая головка позволяла работать по слоям толщиной меньше миллиметра. Два микрозажима умели удерживать отдельную нить ткани, не пережимая соседние. «Костяной Венец» делал хорошие инструменты.

Подал запрос клиентскому модулю на локальный хирургический доступ.

Система ответила отказом.

— Причина?

— Неавторизованное оборудование.

— Передай ей, что авторизованное у меня сломано.

— Это не является действительным сертификатом.

— А моя лицензия мастера?

— Действительна.

— Тогда ручной режим под личную ответственность.

Модуль потребовал подтверждение три раза. На четвёртый, видимо, решил, что естественный отбор тоже форма регулирования, и открыл локальный кожух.

Внутри оставался контролируемый вакуум с тонким слоем рабочей газовой смеси только в герметичных карманах у открытых тканей. Змею атмосфера в человеческом смысле была не нужна. Его обмен шёл через внутренние каналы.

Закрепил левую руку в опоре. Правое плечо возражало даже против такой работы.

— Ограничь усилие правой руки до бытового режима.

— Уже ограничено.

— Я не давал команду.

— Вы пытались открыть кофр правой рукой три минуты назад.

— И?

— Это было неразумно.

Промолчал. Невозможно выиграть спор у существа, которое хранит запись.

Левая пластина Змея при ближайшем рассмотрении была не прозрачной, а состояла из десятков уровней прозрачности. Внешний слой отражал мой шлем. Глубже шли тонкие радужные линии. Ещё глубже — проводящие нити, почти невидимые, пока модуль не подсвечивал их разными длинами волн.

Стекольщики двигались вдоль края травмы.

Пять особей. Две снимали мутный налёт. Одна укладывала прозрачный секрет в микротрещину. Ещё две сидели почти неподвижно рядом с тёмным краем.

— Почему эти двое не работают?

— Вероятная граница чужеродного материала. Они очищают живую ткань и повреждённую оптическую матрицу, но не переходят на включение.

— Полезные паразиты.

— Симбионты.

— Считай это профессиональным комплиментом.

Увеличил изображение. Там, где заканчивалась активность Стекольщиков, поверхность ткани менялась направлением роста.

Нити, которые на здоровом участке расходились веером, здесь поворачивали почти параллельно и уходили под чёрный край.

— Томография по касательной.

Модуль дал слабый импульс. Изображение собиралось медленно. Чужой материал почти не отличался по плотности от минерализованной ткани Змея. Это объясняло, почему полевые сенсоры теряли его после первых двух сантиметров.

Контур проявился кусками. Не осколок. Слишком правильный.

Не пластина. Слишком сложный.

Чёрная узкая конструкция уходила под ткань ещё примерно на четыре сантиметра, затем раздваивалась. Две короткие ветви сидели в разных слоях и соединялись тонкой перемычкой.

Скоба. Если бы они умели выращивать сосуды вокруг себя.

— Полная длина доступного контура шесть целых три десятых сантиметра, — сообщил Архивариус. — Толщина переменная. От двух целых одной десятой до трёх целых восьми десятых миллиметра.

— Электроника?

— Активных элементов не вижу. Индуктивного ответа нет. Остаточного питания нет.

— Тогда зачем такая форма?

Архивариус подсветил ткань вокруг ветвей.

Проводящие нити не