Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

[*.*] — Позорище… Не могут до Агдан добраться, взялись травить тех, кто с ней был рядом. Просто адище…

[*.*] — Успокойся. Никто никого ещё не травил.

[*.*] — Да? А тринадцать тысяч подписей — это что? Знак поддержки?

[*.*] — Интересно, что сделает Агдан, когда узнает как обошлись с «КАРА»? Подозреваю, нам может не понравиться…

[*.*] — Думаешь, проклянёт?

[*.*] — Не знаю, но, наверняка, это станет ещё одним «камнем в стену». Она уже заявляла о нежелании возвращаться на родину, а теперь только укрепится в своём решении.

[*.*] — Может, начать собирать подписи под петицией с требованием — «унять идиотов»?

[*.*] — «Унять идиотов» могут только массовые расстрелы. Правительство на это не пойдёт, кх–кх–кх…

[*.*] — А жаль…

[*.*] — Не нужно никого «унимать»! Пусть эта Агдан катится, куда хочет! Без неё проживём. В Хангук много прекрасных исполнителей, которые лучше, чем она, хотя бы тем, что нормальные. Мне вот совсем не нравится смотреть на сумасшедших, просто бе–еее…

[*.*] — Да! Ненормальных нам не надо! А нормальные нам не нравятся, бе–еее. Кх–кх–кх…

Время действия: десятое августа. Около полудня.

Место действия: Токио, Япония.

— Стоп! — кричит режиссёр, занимающийся съёмками клипа. — Перерыв десять минут! Свет не выключать! Через пять минут будет сделано важное правительственное сообщение. Посещаем, кому нужно, туалет, готовимся и собираемся возле большого телевизора. Сообщение для всех жителей Ниппон. Расходимся!

«Оу… — озадаченно думаю я. — Сообщение. Интересно, о чём? О начале войны? Да вроде никто, как бы не заикался… Землетрясение? Но тогда нужно на улицу бежать, а не устраивать общую могилку у телевизора… И вообще, здесь так принято? Сгонять всех на прослушивание новостей. Помнится, мама рассказывала, как она в школе делала „политинформацию“. Но тогда был Советский Союз, а тут — Япония. Или тут — как там?»

Осторожно, стараясь не оступиться в гэта, ухожу из–под яркого и горячего света софитов, которые останутся светить, пока я и весь съёмочный стафф будет прохлаждаться у телека. С освещением сцены чёт не задалось с самого начала, и по-видимому, режиссёр решил не рисковать, решив — хай горит, чтобы вновь не заниматься настройкой, не тратить на неё время.

— Всё в порядке Агдан–сан? — подойдя, спрашивает Харуко и принимается обмахивать меня большим бумажным веером, охлаждая. — Вы что–нибудь хотите?

Моё желание, чтобы перерыва этого не было. Только компьютерщики закончили «отстраивать нюансы» видеозахвата изображения и группа приступила к работе, как процесс остановили. Но это не в моей власти.

— Может, хотите воды? — предлагает моя бодигард.

А вот её мне сейчас не нужно. Выпью, она тут же выйдет потом через кожу, под горячим светом ламп. И весь мой макияж «поплывёт»… Режиссёру опять придётся кричать «стоп», и в запланированные три часа работы точно уже не уложимся. Харуко, скорее всего, не знает, что на съёмках актёрам воду пить не рекомендуют. Так, если только рот смочить, для улучшения дикции.

— Спасибо Харуко–сан,– вежливо отказываюсь я от предложения. — Сейчас мне пить не хочется.

В глазах японки мелькает разочарование. Прямо хоть бери у неё бутылку из рук и хлебай целиком, чтобы девочка не огорчалась. Но делать такого нельзя, поэтому двинемся другим путём.

— Лучше помоги мне дойти до телевизора, — прошу я.

Девушка, сложив веер, с готовностью придвигается ко мне, собираясь осуществлять контроль за моим вертикальным положением. Вообще–то, это обязанность местного стафа, следить, но его почему–то нет. То ли я национальностью не вышел, то ли денег на него не выделили, то ли Харуко распугала. Уверен, она могла. После нашего с ней разговора, в котором я «открутил» назад, заявив «было, но прошло», общение у нас, как у людей, которые поругались, но помирились. Однако обида в памяти ещё весьма свежа, и оттого все разговоры отдают излишком вежливости и официальности.

С зонтиком на плече, знаменитой походкой гейши (носки внутрь, задница отклячена и вихляется), семеню вслед за ниппонцами, ломанувшимися к телевизору. Им хорошо, ноги не стреножены, а меня чёт как–то плотно замотали в кимоно, так, что еле иду… Но всё равно, движение — жизнь, а ходьба способствует просветлению в мозгах и появлению в них новых идей.

«А если сейчас будет сообщение о том, что у Хризантемового трона появился наследник? — приходит в голову совершенно разумное предположение. — Если ниппонцы, и в самом деле, опечалены неважными делами в императорской семье, то новость получается вполне себе национального масштаба. Ну не война же началась, в самом–то деле?»

(несколько минут спустя)

Ха! Я угадал!

Только что лучащаяся счастьем молодая красавица–дикторша сообщила с экрана телевизора, что принцесса Айко беременна мальчиком, а не девочкой, как считалось раньше. Ошибка в определении пола произошла «из–за слишком ранних сроков диагностики».

Вообще, конечно странно, во всеуслышание сообщать столь деликатные, на мой взгляд, подробности. Но, оценивая поведение находящихся рядом со мною японцев, похоже, всё нормально. Они улыбаются, и на вид весьма довольные. Судя по этому, сегодняшним вечером у них будет отличный повод — «накатить во славу Императора и не только». Наверное, очешуительно приятно быть любимым монархом. В стране тебя все знают, интересуются твоими делами и проблемами, стремятся помочь. И ты такой, с доброй улыбкой мудрого старца, ездишь по улицам в кабриолете кремового цвета с откинутым верхом, купаясь в волнах любви и уважения… Я бы не отказался с месяцок побыть на месте императора Японии.

«И ещё одна важная новость, — всё так же лучась счастьем, сообщает дикторша. — Сегодня, император Акихиро подписал указ о награждении гражданки Хангук, госпожи Пак ЮнМи, орденом „Драгоценной короны первой степени“ и гражданина Ниппон, господина Такаси Акиро, орденом „Восходящего солнца четвёртой степени“ за особые заслуги перед Ниппон»…

«Оу! Всё пошло в одном информационном пакете, — говорю сам себе, смотря на появившиеся на экране рядышком фотографии меня и Акиро. — И не рождённый ещё наследник и я с Акиро».

Вижу, как люди, смотревшие телевизор поворачиваются ко мне с выражением изумления и недоумения на лицах. Рядом раздаётся восхищённый вздох Харуко. Дикторша предлагает «следить за развитием событий» на их канале и исчезает с экрана.

— Уважаемая, госпожа Пак ЮнМи, — произносит режиссёр, видимо являясь наиболее авторитетным лицом среди присутствующих либо первым, кто сумел справиться с удивлением. — Позвольте выразить Вам искренние поздравления по случаю столь высокой награды. Для всех нас большая честь находиться рядом с