Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

— Для всех остальных — в сентябре, — сказала Кайра. — Для тебя — с завтрашнего дня. У меня есть право набирать ассистентов в медотсек на лето, и это право я сейчас использую. Я забираю тебя с общественных работ. Утром ты приходишь сюда, а не на построение. Работаешь со мной до обеда. После обеда — по расписанию курса. В зачетке у тебя будет намного больше часов, что поможет тебе если решишь пойти на медицинский.

— Наставник выравнивающего курса…

— С наставником я договорюсь. — Она махнула рукой. — Он будет только рад. Квотник, которого забирает лекарь Гильдии в ассистенты, выглядит в его отчёте куда лучше, чем квотник, который моет полы.

Я смотрел на неё и пытался понять, что стоит за этим.

Щедрость? Очень маловероятно. Кайра не создавала о себе впечатление человека, который будет делать, что-то просто так если это не задевает ее лично. То что она в разломе рванула без приказа спасать Алису, я могу прекрасно понять. Целитель не готов отдавать смерти молодых, если есть возможность их спасти. Так что тут нечто другое. Любопытство? Возможно. Желание держать меня на глазах? Почти наверняка. Лекарь, который не понимает, что видит, хочет смотреть на это как можно дольше и как можно ближе.

Было и ещё что-то. Когда она произносила «с завтрашнего дня», её взгляд на полсекунды ушёл к двери, как уходит взгляд человека, который проверяет, не стоит ли там кто-нибудь. Или как у человека, который принимает решение вопреки чьей-то воле и знает, что за это спросят.

Я запомнил это и с этим нужно будет разобраться, но потом.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо.

— Не благодари. Мне интересно как ты лечил Грейс, она будет у нас частым гостем. Граф приказал ее вылечить и я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить его указание.

— Это радует.

Она пошла к выходу. Я застегнул рубашку и уже встал, чтобы вернуться к своей швабре, когда вспомнил главное.

— Госпожа Кайра.

Она обернулась в дверях.

— Я прошу вас никому не говорить про рану. Ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу.

Кайра стояла в проёме, и свет из коридора падал на неё сзади, так что лица я толком не видел. Только силуэт и то, как она держит планшет, прижав его к груди.

Она смотрела на меня долго. Дольше, чем я рассчитывал. Секунд пять, может, шесть. И за эти секунды в её лице, насколько я мог разглядеть против света, прошло что-то, чего я не смог прочитать. Не сомнение. Скорее то, как человек взвешивает на ладони что-то тяжёлое и решает, сможет ли он это нести.

Потом она кивнула.

— Хорошо, Алекс. — сказала Кайра. — Не скажу. Ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу, как ты и просил.

— Спасибо.

— Но за тобой должок, Алекс Доу. — Что-то в ее голосе заставило меня мысленно застонать, моя просьба позволяла ей слишком много вариантов кому она может сказать. Кое-кто жестко облажался и боюсь мне это еще аукнется.

— Приму к сведению, — сказал я.

— Вот и прекрасно. — Она чуть улыбнулась. — Завтра, сразу после завтра жду тебя здесь….

Медотсек встретил меня запахом антисептика и тишиной, какая бывает только в больницах в шесть утра, когда ночная смена уже ушла, а дневная ещё пьёт чай. Радовало, что сейчас не шесть утра, а целых восемь. Пусть я могу обходиться малым количеством сна, но если есть возможность отоспаться, то это куда приятнее, да и организм восстанавливается намного лучше. То, что у меня ранена рука, я сумел скрыть от всех остальных и спокойно позавтракал, а на построении не без удовольствия услышал, как на распределении меня снова отправили в медотсек.

Кайра сидела за столом в процедурной и пила кофе. Перед ней стоял рабочий планшет на подставке, рядом лежали ручка и толстая тетрадь в серой обложке без каких-либо надписей.

— Доброе утро, Доу. Присаживайся, — сказала Кайра, не поднимая головы. — Сегодня никаких швабр. Сегодня у тебя экзамен.

— Доброе утро. Судя по тому, что я успел изучить, курс должен начинаться с практики.

— Курс начнётся с того, что я пойму, с кем имею дело. А экзамен, будем считать, что он вступительный. — Она развернула планшет ко мне, и на экране повисла трёхмерная модель человека, прозрачная, со слоями, которые снимались касанием пальца. — Ассистент, который не отличает лучевую артерию от локтевой, мне не нужен. Ассистент, который отличает, но врёт, что не отличает, мне не нужен тем более. Начнём с простого, Алекс.

Она коснулась экрана, и модель повернулась к нам правым плечом.

— Кость.

— Плечевая.

— Мышца над ней.

— Дельтовидная. Под ней надостная и подостная, если смотреть со спины.

— Нерв, который выходит вот здесь, под головкой плечевой кости.

— Подмышечный. Если его задеть, человек не поднимет руку в сторону.

Она кивнула и сняла ещё один слой.

Минут двадцать она гоняла меня по модели, как гоняют новобранца по плацу: кости, мышцы, сосуды, нервы, точки прикрепления, снизу вверх и обратно. Я отвечал ровно, не торопясь, иногда делал вид, что вспоминаю, и один раз нарочно перепутал название мелкой мышцы предплечья, чтобы она меня поправила.

Она поправила. Без удовольствия и без укора, просто как вещь, которую надо исправить, но она явно что-то заподозрила, хоть и не подала виду.

Это была самая тонкая работа за последнее время, тоньше, чем операция на собственном плече.

Знать и показывать, что знаешь, — две разные вещи. Я знал человеческое тело так, как его не знает никто в этом мире. И это не пустое бахвальство: у меня просто банально намного больше опыта, и от местных гуманистов меня отделяет школа, в которой меня учили. Когда ты не одну сотню лет залезаешь в тело руками, иглами и ножом, живое и мёртвое, своё и чужое, то ты изучаешь его куда лучше, чем кабинетный медик, который за всю свою жизнь провёл от силы три сотни операций.

Старик Гэ вскрывал при нас преступников, и тридцать палок получал тот, у кого пленник умирал раньше, чем ученик понимал, почему. После такой школы эта модель выглядит как детская игрушка. Но мальчишка из приюта, выучившийся по чужим учебникам, знать так не может. Значит, я