Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

— По протекции. Один корейский принц призвался в армию. На его проводы я написала вдохновляющий марш, который, впоследствии, каким–то образом попал на международные военные соревнования. «Голубые драконы» получили победные очки, промаршировав под него на последнем этапе. Принц порекомендовал меня как автора музыкального произведения, а армейские решили наградить. Но вместо того, чтобы просто дать денег, забрали к себе в армию, так как видите ли, — это у них очень почётно.

— А у тебя? Не почётно?

— Я пацифистка и намерена посвятить свою жизнь музыке, а не беготне в каске и с автоматом!

— А как звали этого принца?

— Ким ЧжуВон. Он тоже, как ты, — наследник могущественной корпорации.

— Откуда ты его знаешь?

— Я была его секретаршей.

— Как тебе удалось попасть на такую должность?

— Случайно, — говорю я, делая глоток вина. — Вся наша жизнь — череда случайностей…

— Получается, это он виноват, что ты потеряла столько времени?

— Он меня спас, — говорю я, наклонив голову и искоса смотря на Акиро. — Однажды северокорейцы накрыли наше расположение из миномётов. ЧжуВон сбил меня с ног и накрыл собой. На том месте, где я была, всё порвало осколками в клочья. Просто в клочья. Меня ранило. Принц вынес меня на руках, хотя сам тоже был ранен… Счёт закрыт, претензий нет.

Допив, ставлю со стуком бокал на стол, подумав — «Ну надо же, какая у меня была насыщенная жизнь! Начинаешь рассказывать, — сам себе не веришь. Прямо Рембо в джунглях Вьетнама.»

— Я не знал, что ты всерьёз воевала, — удивлённо признаётся Акиро.

— Да ладно! — не верю я. — Неужели ты не изучил моё прошлое с лупой в руках?

— Мне известно, что у тебя есть награда «За ранение». Но не предполагал, что ты получила её таким образом.

— Думал, я палец порезала? — насмешливо говорю я, приподнимая пустой фужер, чтобы привлечь к нему внимание. — У меня и другие награды были, но их отобрали, когда посадили меня в тюрьму. Гады. А с медалью «За ранение» у них так не вышло. По закону, её невозможно лишить, как невозможно лишить ран на теле. Поэтому, я ветеран боевых действий и у меня есть льготы. А именно, — бесплатный проезд на городском транспорте и скидка при оплате коммунальных услуг. Могу ни в чём себе не отказывать с такими привилегиями. Пенсии правда нет. Дезертирам пенсия не положена…

— «Дезертирам»? — переспрашивает Акиро, наполняя мой бокал.

— Слушай, что ты хочешь? — раздражаясь я, чувствуя, что мне становится жарко. — Ты же всё про меня знаешь, хитрый лис!

— Совсем мало знаю, — мотает головой Акиро.

— Если тебя интересуют мои отношения с ЧжуВоном, то это было случайностью. Когда мы с ним попали в госпиталь, кто–то раскопал информацию о нашем знакомстве ещё до армии. СМИ понесли эту историю. Военные докладывали в это время наверх, с уровня на уровень. Не знаю, на каком именно из них произошло искажение информации, но на стол президента легло не лаконичное сообщение, а лирическая история о том, как девушка последовала за своим возлюбленным в армию, и они там чуть вместе не погибли в один день…

Я отпиваю ещё вина, вспоминая.

— … Это выглядело офигительно патриотично, и армия или правительство решили использовать это в своей пропаганде. Президент Пак ГынХе не став разбираться, просто взяла и публично объявила нас «парочкой». Ну и, понеслась… Сказать президенту правду нельзя. Могут, видите ли, пострадать уважаемые военачальники, готовящие для неё информацию. И сюжет хорош — богач женится на бедной. Людям такое нравится…

Акиро недоверчиво смотрит на меня, словно силится понять: разыгрывают его или нет?

— Пришлось, чтобы не уронить лицо президента, согласиться на фиктивную помолвку, — говорю я. — Только представь, какие лица были у родителей ЧжуВона, когда глава страны сосватала их сыну нищенку?

Акиро, помолчав, начинает смеяться.

— А ты видела? — спрашивает он.

— К сожалению, нет, но у меня богатое воображение, и я представляю.

Сидим, смеёмся теперь уже вдвоём. Отсмеявшись, делаю глоток вина и неожиданно понимаю, что неплохо так «набрался».

— Акиро! — с возмущением восклицаю я, грохая фужер на стол. — Ты меня напоил!

— Два фужера всего, — не верит он. — Небольших…

— Значит, считал, — делаю я вывод. — Я на правильном питании, пришла с пустым желудком. А ты в меня под разговоры уже полбутылки влил!

— Ты не одна пила.

— Слушай, я тебя предупредила…

— Стоп, принцесса, остановись, — выставив вперёд ладони с растопыренными пальцами требует японец. — Твоей безопасности ничего не угрожает. Закончим наш разговор, и Харуко–сан отвезёт тебя под охраной в квартиру. Не беспокойся. Я просто хочу договориться.

— О чём?

— О нашей помолвке.

Несколько секунд молча смотрю на настырного «пацака».

— Зачем тебе это нужно? — спрашиваю его. — Я тебя не люблю и ты, насколько понимаю, меня тоже.

— ЮнМи, брак — это не про чувства. Брак — это про деньги. Соглашение, в котором устанавливаются обязанности сторон и размер имущества, с которым они останутся в случае расторжения соглашения. Я предлагаю вариант с максимальным твоим комфортом, в котором ты будешь иметь право владеть и участвовать в работе собственного бизнеса, полную свободу передвижений, а заработанные тобою деньги будут делиться между супругами в очень льготной для тебя пропорции. Срок рождения детей оговаривается специальным пунктом. Кроме этого, корпорация Такаси предоставит льготное финансирование, так называемые «дешёвые деньги», для твоих проектов. Распределение прибыли от их реализации между тобой и корпорацией каждый раз определяется отдельным договором. Ты будешь владеть личным счётом, средства на котором предлежат только тебе. Объекты недвижимости, приобретённые на твои деньги, считаются исключительно твоей собственностью…

— Взамен я требую верности и поведения, соответствующего понятиям морали, существующим в Ниппон… Что скажешь на моё предложение?

Офигеть… Вот это он с козырей зашёл…

— Скажу, что в момент, когда начался разговор о серьёзных вещах, я оказалась пьяной и плохо соображающей, — отвечаю я и интересуюсь: — Суть соглашения понятна, но ты так и не сказал, какой тебе в этом интерес?

— ЮнМи! — проникновенно произносит «потомок древнего рода», беря кисть моей руки сразу в обе свои ладони. — Раз наш разговор стал откровенным, то признаюсь в некоторых своих слабостях. Дело в том, что у меня есть потребность