Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко

И раз места заняты, то зритель пришёл! Фух…

У дверей в это время происходит спор. Два японских менеджера препятствуют проникновению в зал четырём корейцам. За спинами «не пущающих» вижу двух охранников (тоже японцев), по–видимому, являющихся «вторым рубежом обороны». По фотоаппаратам с длинными объективами на шеях корейцев, большой переносной видео–камере и штативу, а также по ещё нескольким мелким деталям, идентифицирую соотечественников ЮнМи как журналистов. Прислушиваюсь, о чём идёт спич.

— Сожалею, но доступ вам запрещён, — твёрдо заявляет японец, преграждая путь.

— Почему он нам запрещён? — возмущается желающий пройти.

— Потому, что вы корейцы, — стараясь сделать это нейтральным тоном, но явно с удовольствием объясняет ему японец.

— Это дискриминация по национальному признаку!

— Это желание госпожи Пак ЮнМи — не допускать на её мероприятие хангук сарам!

— Мы являемся представителями средств массовой информации! Вы нарушаете закон о свободе слова!

— Презентация госпожи Пак ЮнМи объявлена частным мероприятием, и решение о присутствии на нём представителей СМИ принимается исключительно организатором мероприятия! Закон о свободе слова данную ситуацию не регламентирует.

— Мы будем жаловаться! Мы такую разгромную статью напишем, что госпожа Пак тысячу раз пожалеет, что отдала такое оскорбительное указание!

— Как вам будет угодно. Прошу вас только помнить о наказании за клевету. Или для корейских СМИ это неважно?

— Что⁈ Да как вы смеете оскорблять государство Хангук⁈

— Но вы же только что сами сказали, что напишете предвзятую статью⁈

«Ага, — понимаю я, глядя на перепалку. — Японцы не пропускают корейцев в зал и, пользуясь моментом, унижают их, демонстрируя превосходство. Высокие международные отношения… А „Gizo Studio“ хороши. Выполняют мои требования. Обещали — делают. Молодцы! Менеджер языком чешет словно не вход сторожит, а адвокатствует в зале суда. Крассавец…»

— Пройдёмте к служебному входу, Агдан–сан, — предлагает гид, увидев, что я остановился. — Здесь вход для посетителей.

Молча кивнув, трогаюсь с места.

Время действия: восьмое августа, начало вечера

Место действия: Токио, Япония.

— Прости, что не смог присутствовать на твоём брифинге, — извиняется Акиро, сделав два шага ко мне и оказавшись внутри «ближней зоны».

В той, в которой находясь очень близко друг к другу, можно разговаривать с человеком ну, скажем так, с минимальным числом «посторонних ушей».

— Мой друг не обязан подстраивать свою жизнь под мою, — отвечаю я. — Но, если бы ты присутствовал, мне было бы приятно.

— Мне тоже этого хотелось. Очень. Однако возникло срочное дело.

— Не нужно извинений. Лучше расскажи, для чего ты меня пригласил поесть вдвоём?

— С целью познакомить тебя ещё немного с Ниппон, как тебе хотелось, — отвечает японец и, развернувшись, оттопыривает локоть, предлагая за него зацепиться.

Секунду смотрю на него, соображая, насколько будет правильным согласиться на этот галантный жест? Решаю, хотя ЮнМи японцу уже кое–чем обязана, но это будет означать её согласие на переход в отношения другого рода. Этого нам не надо. Поэтому кладу ладонь на руку спутника и опускаю её вниз. Показывая прикосновением, что он не «неприятен», но — нет, дружим дальше.

— Акиро, — говорю я, словно ничего не произошло. — Японские рестораны замечательны великолепной кухней и экзотикой, но сейчас у меня — диета. Даже есть личный врач, который следит за правильностью питания. А приёмы пищи вне графика могут свести на нет все его старания сделать меня красивой.

— Думаю, ничего страшного не случится. Сегодня я хочу угостить тебя санбокан. В Нипонн начался сезон его созревания. Подумал, если ты никогда его не ела, то тебе будет интересно узнать новый вкус. Ты когда–нибудь пробовала санбокан?

— Уунн, — отрицательно кручу я головой, применив для ответа вариант отрицания, используемый в разговорной речи среди близких друзей. — Это овощ или фрукт?

— Оу, — обрадованно откликается японец, который никак не показал своих эмоций, когда от его руки отказались. — Это редкий фрукт, который растёт только в Японии. Хотя он известен уже несколько сотен лет, учёные до сих пор не знают, откуда появились его дикие плоды. Легенда гласит, будто однажды самурай, имя которого не сохранилось, принёс маленькое дерево своему господину, правителю Вакаямы. Поскольку таких растений никто до этого не видел, правитель приказал посадить находку в саду замка, желая посмотреть, что из неё вырастет. Дерево прижилось и вскоре дало урожай. Оказалось, что выросшие на нём фрукты удивительны. Употреблявшие их сок мужчины становились энергичнее, сильнее и здоровее. А женщины — ещё и красивее. Узнав об этом, сёгун повелел, чтобы санбокан рос только в его саду, за стенами замка. Его приказ выполнялся почти двести лет, в течении которых только правители Вакаямы имели возможность использовать «секретный плод» при изготовлении специальной «бодрящей диеты». И только после разрушения крепости во время войны санбокан начал распространяться по всей территории страны…

— Поэтому, когда я сказал, что ничего страшного не произойдёт, то это на самом деле так. Это очень полезный фрукт, содержащий массу полезных микроэлементов. И он действительно делает женщин красивее. Я распоряжусь, чтобы тебе каждый день, подавали его к столу.

— Спасибо, что ты заботишься обо мне, — вежливо наклонив голову, благодарю я активно чешущего языком Акиро, одновременно пытаясь вспомнить, был ли в Японии на моей Земле такой фрукт?

Как–то не припоминается. Впрочем, вполне возможна история как с корейскими ныряльщицами. У нас — хёне, здесь — хёндэ. Может, цитрус мне известен, просто называется он здесь иначе. Межмировые различия…

— Какой у него вкус? — спрашиваю я. — Он не горький?

— Считается, что он похож одновременно на красный апельсин и лимон…

Значит, кислый. Будет ли такое полезно для моего голоса?

— … Но лучше самой попробовать, чем слушать рассказы.

— Всё здорово, но совсем не обязательно было для этого приглашать меня в ресторан.

Японец притормаживает и, повернув голову ко мне, с лёгким удивлением спрашивает: «Тебе это не нравится»?

— Почему? Я люблю вкусно покушать. Но когда что–нибудь начинает часто повторяться, оно превращается в обыденность.

— «Обыденность»? Когда же она часто повторялась в твоей жизни?

— Я работала в ресторане. На кухне. Потом — официанткой…

Остановившись, Акиро смотрит на моё лицо во все глаза.

«Ну да, Золушка, — думаю я. — Хороший момент