Цена чужого неба - Александр Науменко
— Доброе утро, Макс! — прохрипел старик, приподнимая руку. — Опять ставишь рекорды?
— Просто поддерживаю форму, Генри! — отозвался Макс, не сбивая дыхания. — Хорошего дня!
Он любил эти моменты. Мир вокруг казался стабильным, предсказуемым и безопасным. Красивые дома в колониальном стиле с белыми колоннами, безупречные лужайки, почтовые ящики, выкрашенные в тон фасадам. Это был мир, где самая большая проблема — это задержка поставки новых гольф-каров в клуб.
К семи утра туман рассеялся, обнажив ярко-голубое небо. Хотя к вечеру обещали дождь. Макс свернул на Дюн-Роуд. Справа зашумел океан. Мощные валы разбивались о берег, выбрасывая клочья белой пены. Он остановился на минуту, глядя на горизонт. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его блики на воде слепили глаза. Мужчина вытер пот со лба и направился к дому.
Когда он вернулся, в доме уже пахло свежемолотым кофе. Сработал таймер на кофемашине. Он сбросил кроссовки у порога и поднялся на второй этаж.
В главной ванной комнате, отделанной темным итальянским мрамором, клубился пар. Макс разделся и шагнул под широкую лейку тропического душа. Горячие струи били по плечам, расслабляя забитые бегом мышцы. Он закрыл глаза, подставляя лицо воде.
Стеклянная дверь мягко скрипнула. Он почувствовал, как прохладный воздух на мгновение ворвался в кабину, а затем чьи-то нежные руки обвили его талию сзади.
— Ты пропустил самое интересное, — прошептала Стефани, прижимаясь к его мокрой спине.
— Да? И что же?
— Мне снилось, что мы в Париже, и ты купил мне тот ужасный берет.
Мужчина развернулся в её объятиях. Она стояла под водой, зажмурившись, и капли стекали по её обнажённому телу, блестя на коже. В душе Стефани выглядела совсем иначе, чем на светских раутах, без макияжа, с влажной кожей, беззащитная и невероятно притягательная.
— Берет был отличный, это ты просто не ценишь классику, — улыбнулся он, притягивая её к себе, обхватывая ладонью полную грудь.
Она запустила пальцы в его мокрые волосы, глядя ему прямо в глаза.
— Макс…
В голосе прозвучала та особенная нотка, которую он прекрасно знал.
— М-м?
— Ты сегодня какой-то… слишком сосредоточенный. Даже когда спишь. Что-то случилось на работе?
Он поцеловал её в кончик носа, перекрывая ладонью струю воды, которая била ей прямо в лицо.
— Ерунда. Переговоры с Сингапуром затянулись. Логистика, таможенные сборы, скукотища.
Стефани лукаво прищурилась и провела ладонью по его груди.
— Тогда забудь о Сингапуре хотя бы на десять минут. Это приказ.
Вода шумела, заполняя всё пространство кабины, отрезая их от внешнего мира. В этом тесном, наполненном паром пространстве не было ни бизнеса, ни обязательств, ни будущего приема. Были только они, два человека, которые за пять лет брака не растеряли той химии, что вспыхнула между ними в первую секунду знакомства.
Их близость оказалась спокойной, глубокой и в то же время страстной. Макс чувствовал каждое движение её тела, каждый вздох. Стефани прижалась к нему, шепча что-то бессвязное, и в этот момент он действительно забыл обо всем на свете. Для него не существовало ничего, кроме тепла её кожи и ритмичного стука двух сердец, сливающихся в одно.
Спустя полчаса они сидели на террасе, выходящей в сад. Стефани была в легком шелковом халате персикового цвета, Макс, в чистой футболке и льняных брюках. На столе стояли тосты с авокадо, слабосоленая лососина и две чашки дымящегося кофе.
— Папа звонил вчера поздно вечером, — начала Стефани, аккуратно разрезая тост. — Он очень ждет нас сегодня. Сказал, что приедет сенатор Уокер и пара человек из оборонного комитета. Макс, ты же знаешь, как для него это важно.
Мужчина отпил кофе, глядя на то, как солнечный зайчик прыгает по серебряной ложечке.
— Я знаю, дорогая. Твой отец никогда не устраивает приемы просто ради выпивки. Всегда есть подтекст.
— Он хочет, чтобы ты познакомился с Уокером поближе. Говорит, что твои аналитические отчеты по азиатским рынкам очень помогли их фонду.
Супруга протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Пообещай мне, что ты не будешь спорить с ним о политике. Пожалуйста. Я знаю, что ты считаешь его методы жесткими, но сегодня особенный вечер. Юбилей компании.