Цена семьи тебе не по карману - Катя Истомина
- Так ваш отец оплатил, - Врач смотрит на меня и выдает это максимально спокойно, а я еще больше теряюсь, потому что в смысле отец? Какой отец? Что он несет?
- Простите, но мой отец умер три года назад, он не мог ничего оплатить. Это точно какая-то ошибка. Пожалуйста, проверьте. Я не хочу, чтобы потом случилась какая-то путаница. И…
- А причем здесь ваш отец? Я говорю об отце ребенка, о вашем муже.
- О муже? - одновременно с Кристиной спрашиваю у него.
Я даже рот от шока открываю, потому что, ну, этого быть не может. Он же послал меня к черту. Он сказал, что ни копейки не даст. Он показал мне сам тесты, в которых дети не его и которым он поверил.
Или все же, что, совесть взыграла, да? Решил все же искупить свою вину? Не дождется, не прощу, не прощу ни за что. Никогда.
- В общем, я вам все сказала. Вон ваш папочка идет. С ним поговорите, пожалуйста, а мне некогда. Мне нужно заниматься пациентами.
Мужчина. Кивает мне и уходит, а я поворачиваюсь и смотрю на идущего прямо к нам Сашу и хлопаю глазами.
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Анна
- Что все это значит, Саша, что происходит? Ты оплатил все? Ну зачем тогда надо было трепать мне нервы? Зачем? Ответь мне, зачем?
Едва бывший муж подходит ко мне, начинаю бить его кулаками по груди, меня моментально окутывает истерика, словно что-то внутри меня резко по щелчку пальцев сломалась, и я выпустила всю боль, все переживания обрушила на него, а он и глазом не повел в этот момент.
Он стоит сейчас и смотрит на меня, принимает все то, что я делаю, а, когда успокаиваюсь, когда больше не могу его бить уже так сильно, он обнимает меня за плечи, и смотрит прямо в глаза.
- Поехали. - всего одно слово.
Всего одно слово, и меня подкидывает изнутри снова, но сил уже просто нет.
- Куда, - также односложно отвечаю ему, потому что мы оба похоже не очень-то хотим разговаривать, вот только он тяжело вздыхает, понимая, что разговора не избежать, впрочем, как и я это понимаю, ведь я все это начала.
- Домой. Тебе надо вещи собрать, чтобы остаться здесь, в больнице, нормально. Ты же не хочешь здешними вещами пользоваться, хотя, вроде как говорят они неплохи, но это ведь не твой уход.
- Саш, я не понимаю, что происходит. - Мотаю головой из стороны в сторону и сбрасываю с себя его руки. - Ты же бросил нас, ты отказался от нас, ты мне в нос этими тестами тыкал, а теперь героя из себя строить пришел, да? Героем, чтобы люди не осудили?
Я кричу, мне плевать, что, возможно, на нас сейчас все смотрят. Правда, мне искренне плевать на это, потому что не понимаю этого человека, не понимаю его поступков. Чего он хочет, чего он добивается?
Я, конечно, понимаю, извести меня, возможно, стало делом принципа для него, но ведь у всего же есть предел, у всего должен быть предел. Но у него, похоже, этого предела нет.
- Ответь мне уже, Саш. Ты должен мне все объяснить. Что я тебе должна, что будет завтра утром, когда ты проснешься? Выставишь мне счет с процентами и будешь держать дальше закрытыми мои счета, а я буду тебе должна из будущих своих зарплат деньги отдавать, лишь бы только вернуть этот долг? Что происходит, а?
На нас уже начинают все оборачиваться. Мы стали клоунами в этой больнице. Но какая, к черту, разница, что о нас думают другие, как на нас смотрит весь этот персонал? Меня сейчас волнует совершенно другое. Что скрывается за этой благотворительностью от моего бывшего муженька, который смотрит почему-то сейчас на меня, как нашкодивший щенок, который пришел молить о прощении?
Он же считает себя победителем, он же считает себя правым и главным. Так за что он извиняется? Не пойму, за что он пытается извиниться этим чертовым взглядом, но никак не словами? Почему нельзя мне ничего нормально объяснить, почему нельзя мне ничего сказать?
- Аня, мы с тобой дома обо всем поговорим. Я отвечу на все твои вопросы. - Он говорит это максимально спокойно, но мне от этого ни на грамм не легче, я не хочу никуда с ним идти, я не хочу никуда ехать, я хочу прямо здесь и сейчас решить все это.
- Нет, Саша, ты объяснишь мне все здесь и сейчас. Тем более не смей называть мой дом своим домом. У тебя больше нет дома со мной, у тебя больше нет семьи со мной, и не надо изображать из себя благородного рыцаря в сияющих доспехах.
Тычу ему пальцем в грудь и заставляю пятиться, только почему-то не чувствую себя победителем в этой ситуации. Я чувствую, что больше и больше проигрываю с каждой секундой. Ну почему, почему виноват он, а чувствую, что проигрываю я?
- Я бы сама ее спасла, слышь, слышишь, Саша? Я бы ее спасла. Ты бы даже не узнал о том, что с ней происходит, если бы только у меня не были заблокированы, тобой же, счета. Это все из-за тебя. Если бы ты свою любовницу в наш дом с ребенком больным не привел, моя дочь была бы сейчас цела и невредима, спала в своей кроватке и видела сладкий сон, но вместо этого она…
- Хватит. - Он хватает меня за плечи, осекает, не дает ничего договорить. Каждое мое слово попало в цель, ранило его, причинило безумную боль, и это слышно в его голосе. - Поехали, я сказал. - и снова попытка безудержного приказа. Но на меня приказы уже не действуют, для меня приказы уже ничто.
- Да иди ты к черту, Саш, иди ты к черту, слышишь? Не надо сейчас мной командовать. Оплатил счет, выполнил то, что должен был, молодец. Вперед и с песней, иди возвращайся к своей, как ее там, Веронике, да? - Смотрю на подругу, и она мне кивает. - Вот к Веронике, к своей иди. Выполнил долг, герой, уходи.
Только Саша