Венец ведьм - Антон Чижъ

Варвара прислушалась: тихо. Сопения не слышно.

— Эй! Что вы тут делаете? — нарочно громко спросила она.

Чемодан не тронут, постель не смята, чистоты и порядка в номере не прибавилось.

— Подъём! — изо всех сил крикнула Варвара, подражая тому, как в детстве её будил брат Борис. Подражание вышло слабоватым. Горничная не шелохнулась. Спала глубоким сном.

* * *

В руках повара горничная казалась не тяжелей курицы. Лицом и согнутыми коленями она уткнулась ему в грудь, рука свесилась. Не проронив ни звука, Жан унёс спящую.

Сняв цилиндр, Филин картинным жестом смахнул со лба пот, которого не было.

— Ну и напугали, мадемуазель Варвара. У меня чуть душа в пятки не прыгнула. Я старый человек, — сказал он, кокетливо улыбнувшись. — Разве можно так пугать? Прибежали, кричите: «Труп! Труп! У меня в номере труп!» Фу, до сих пор мурашки так и бегают.

В самом деле, лицо портье окрасилось бордовыми пятнами. Он помахал цилиндром, как веером.

— Вы, наверное, любите детективы, мадемуазель, везде мерещатся убийства и преступления? Мечтаете раскрыть эдакую таинственную детективную загадку? Мадемуазель — частный сыщик? То есть сыщица? — Филин игриво подмигнул.

Варваре было не до шуток. Трупы она не любила и не боялась их. Относилась к ним спокойно, как к неизбежному. «Все там будем». Спокойствие воспитали не только учебник Гофмана, но и парочка недавних случаев, когда она натыкалась на мертвецов. А вот портье совершил большую ошибку: попал в список тех, кто назвал её «сыщицей». Список был короткий, оказавшиеся в нём были обречены. Пока ещё не известно, на какую месть, но обречены — точно. Ванзаровы умеют прощать, но обиды с рук не спускают.

— Проверила пульс. — Она глядела на пустое место на ковре, где сидела горничная.

Филин нахлобучил цилиндр:

— И что же?

— Пульса не было.

— Вы врач?

— Знаю, как правильно проверять пульс на шее.

— Могли не заметить.

— У неё глаза неподвижны.

— О, мадемуазель Варвара! — Филин повертел рукой, изображая что-то вроде старинного поклона. — Отдаю честь вашему уму и желанию помочь, но уверяю: ничего не случилось. Наша Зухра с детства страдает внезапными приступами, когда вдруг падает, как мёртвая. Не эпилепсия, не могу запомнить, как называется это состояние…

— Кататония.

— Благодарю! Именно оно. И глаза открыты, и выглядит неживой. Уже пару раз с ней случалось. Если бы знали сразу, не приняли на работу. Она схитрила, скрыла. Теперь ничего не поделать, не выгонять же больного человека. Зухра отлежится в комнате для персонала, мы присмотрим за ней. К вечеру всё будет в порядке.

— Что она делала в моём номере?

Филин вскинул руки:

— Что может делать горничная в номере гостя? Проверяла, всё ли в порядке.

— В коридоре нет тележки для уборки, в номере чисто, горничная пришла даже без тряпки.

— Мадемуазель Варвара! Вы слишком строги… У вас номер люкс. А к нему мы требуем особого внимания. Зухра делала свою работу… Прошу прощения, скоро открытие, надо всё проверить. — Портье изогнулся в поклоне и, насвистывая весёлый мотивчик, удалился. Крайне довольный сам собой.

Варвара прошлась по номеру. Ничего, что бы изменилось или оказалось на другом месте. Как будто Зухра вошла, закрыла дверь и легла. Объяснение одно: заметила начало приступа, вбежала в ближайший номер, чтобы лечь на кровать, но немного не успела, сползла на ковёр. В экстремальные моменты человек делает всё, чтобы спастись. Горничная спасала себя, чтобы не упасть и не удариться. Всё так. Вот только пульса не было. Варвара помнила: при кататонии пульс почти не прослушивается. Могла ошибиться?

Смартфон лежал на столике, забытый и несчастный. Экран загорелся и не показал ни одного сообщения в мессенджерах. Чтобы за все утро никто не прислал дурацкое видео или не спросил: «Как дела? Пойдём на кофе?» На Марту это не похоже. Варвара написала ей: «Привет. На допрос опять вызывали?» Нажала отправку, сообщение зависло. Сигнала не было. Уже зная, что последует, Варвара нажала номер брата. Смартфон обратился плоским кирпичиком.

За стойкой торчал Филин, разглядывая монитор. Стукнув по клавиатуре, он приветливо кивнул:

— Ещё один труп, мадемуазель Варвара?

— Нет связи. — Она для чего-то показала смартфон.

Портье сощурился и нагнулся через стойку, чтоб разглядеть заставку.

— Кто этот замечательный господин с вихром соломенного цвета и роскошными усами у вас на заставке? И какой у него взгляд! Так и буравит душу. Да ещё одет по моде начала двадцатого века. Отличная постановочная фотография. Цвета такие натуральные, стилизация, будто раскрасили старую фотографию.

— Подлинный снимок начала двадцатого века. В цифровой ретуши.

— О, как мило! Однако у него ваши черты. Не случайность? Ваш родственник?

— Прапрадед, чиновник сыскной полиции Ванзаров. Я спросила вас…

Он аккуратно похлопал:

— Тогда всё понятно! Вот откуда любовь к раскрытию тайн! Настоящая потомственная сыщица.

Не знает портье, что перешёл в списке мести на первую строчку.

— Почему нет связи? — напомнила Варвара.

Простой вопрос повеселил Филина.

— Вы редкая девушка, мадемуазель Варвара: ставите на телефон своего предка. Примите моё уважение. Да, связи у нас нет совсем. Место глухое, отдалённое. Телефонные компании решили не тратиться на вышку. Живём без мобильных телефонов. Что к лучшему: рвём цепи цифрового мира, гости получают свободу и покой. Скоро убедитесь, как чудесно, когда смартфон мёртв.

— Как получаете заказы? Совы записки приносят?

Филин ответил приятнейшей улыбкой:

— Жаль, что в нашей «Сказке» невозможно настолько оторваться от мира. У нас оптико-волоконная линия интернета. Могу быть ещё чем-то полезен вам?

— Можете, — ответила Варвара. — В костюмерной комнате над камином висели фотографии. Хотела посмотреть их, они исчезли. Куда перенесли?

Филин поднял плечи, демонстрируя глубокое удивление:

— Фотографии? Над камином? Не понимаю, о чём вы, мадемуазель Варвара.

— Четыре фотографии в рамках. Чёрно-белые. Издалека выглядели старыми.

— Там не было никаких фотографий и быть не могло.

— От них осталась светлые пятна на обоях.

— О,