Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

Хозяин сдвинул одну дверь, и я увидел за ней на вешалках куртки, пальто, плащи, словно на складе магазина одежды. Вытащив на вешалке куртку, аккуратно выложил на кресло, провёл мягко рукой. И рядом положил несколько пар обуви.

— Меряй! — скомандовал он.

А сам уселся в другое кресло, рядом с которым стоял низкий журнальный столик пепельницей, засыпанной окурками. Схватил со столешницы пачку, прикурил и жадно затянулся.

А я тем временем натянул куртку, которую предоставил Гена. И начал рассматривать себя в большое зеркало, встроенное в дверь одного из шкафов.

Барыга не обманул. Куртка выглядела по-настоящему фирменной. Я специально отогнул внешнюю сторону, проверил строчку, ровная, плотная, без узелков, фирменные заклёпки. Мягкая, явно хорошо выделанная кожа. И даже висящий на верёвочке лейбак. И сидела она на мне, как влитая. Даже, если эту куртку шили где-то на Малой Арнаутской в Одессе, сработали на совесть.

— Ну как? — поинтересовался Гена. — Идёт?

— Вполне, — выражать свои истинные чувства я не стал, чтобы у барыги не возникло желание набить побольше цену. — Сколько?

Гена растопырил пятерню правой руки и отогнул указательный на левой, и добавил:

— Если есть чеки, то скину полтинник.

— О! — я поднял бровь, вспомнив, что как раз чек-то у меня имеется. Остался ещё от первых заездов в мотогонках.

Я вытащил бумажник, отсчитал купюру, доложил чек, и выложил на столик перед барыгой. И «хрусты» мгновенно перекочевали в бумажник мужика.

— Теперь выбирай шузы.

Я аккуратно снял куртку, присел на кресло и стал изучать мотоботы с логотипом Alpinestars: высокие чёрные кожаные ботинки с утолщённой подошвой, металлической пластиной спереди и металлической накладкой на носке, пять регулируемых ремешков с застёжками, сзади — наклейка итальянского флага. Я натянул одну пару, встал, попрыгал. И мне показалось, что они мне маловаты. Начал мерить следующую.

— Что пить будешь? — поинтересовался Гена. — Виски, коньяк, ром, текилу? Ну или водку. «Посольская» есть. Коньяк армянский, есть «Наполеон». Ром кубинский, настоящий.

Он перечислял все эти названия элитного алкоголя с видом падишаха, которому все это доставляют бочками.

— Гена, я пить не буду. Я — за рулём, — решил я объяснять своё нежелание пить крепкий алкоголь.

— Ах да, зырил твою тачку. Клёвая. Немчура делала?

— Да. BMW, — небрежно бросил я. — Правда, не очень новая. Но движок нормальный, до двухсот можно разогнаться.

— Вадим балакал, что у тебя крутой мотик есть?

— Есть. Тоже BMW. С аэродинамическим обтекателем.

— Отпад. Ну чего выбрал шузы?

Третья пара мне подошла идеально. Я поскакал на одной ноге, другой, потопал. Выглядели они странно, совсем не так, как современные. Но насколько я помнил, эта компания Alpinastars только-только начала ваять эти ботинки для мотогонщиков.

— Да, вот эти забираю. И куртку.

— За шузы — полкуска.

Торговаться я не стал, просто вытащил несколько купюр, передал ему. Он рассмотрел их на свет, потом сложил все вместе, аккуратно подровнял, и положил в свой бумажник.

— Журнальчики не желаешь посмотреть?

— Какие?

— А какие хочешь? Музыкалка, порнушка, кинишко разное.

— И почём?

— По-разному, сам понимаешь. От четвертака и выше. Нужно? Есть редкие. Если нужно что-то конкретно, то бумага.

«Бумагой» называли вырезки из журналов, я такое покупал потом на горбушке. Зачем отдавать бабло за весь журнал ради маленькой заметки? И я вспомнил о нашей мечте сделать свой собственный журнал, и кивнул. Хотя разбрасываться баблом сейчас перед свадьбой не хотелось, но и показать себя голодранцем, нищебродом казалось неприличным.

Гена вскочил с кресла, вышел и вернулся минуты через две, притащив пачку журналов.

Я уселся в кресло, полистал. В основном «Bravo», журнальчик, больше смахивающий на комикс для подростков. Но иногда там попадались симпатичные фотографии. Несколько прошлогодних американских «Rolling Stone», британских «Melody Maker», «Sounds», «Down Beat» о джазе, «Hit Parader» с физиономиями ливерпульской четвёрки на обложке, «New Musical Express». Все это потом я покупал на горбушке у похожего чувака. Его даже так же звали. Сложив все выбранные музыкальные номера в стопку, ради интереса полистал то, что Гена назвал «порнухой», обычная эротика с картинками голых женщин в довольно плохом качестве.

— А с Мэрилин Монро нет?

— У, с Монро будет зашибись. От стольника и выше. Будешь смотреть?

— Нет. Так спросил. Ради интереса. Музыкальные вот эти возьму, а порнуху — нет. У меня жена красавица, зачем мне эти голые тёлки? — я ухмыльнулся.

— Да, — протянул Гена. — С твоей физиономией тёлки на шею вешаются небось.

Я ничего не ответил. Только сгрёб все журналы и начал засовывать в портфель. Но тут резкая трель разорвала тишину, прокатилась волной по квартире, так что я вздрогнул и едва не выронил всю пачку на пол. Гена вскочил с места, метнулся в прихожую. А тем временем трезвон не прекращался, плюс в дверь начали колотить руками и ногами.

Гена влетел обратно, бледный, как мел, с выпученными глазами и трясущимися губами. Подскочив ко мне, прошипел в лицо:

— Это ты ментов навёл?

— Гена, ты спятил? Если меня здесь с тобой заметут, с работы выгонят. И такие рейды менты готовят неделями.

— Да, это ты прав, — у мужика забегали глаза, он сморщил лоб.

Ринулся к одному из шкафов, отодвинул дверцу, нырнул куда-то в глубину и вытащил свёрток, завёрнутый в газету.

— Сунь в свой портфель, потом отдашь, если меня заметут. Быстрее, мать твою.

Он заметался по комнате, схватил пачку эротических журналов, которые я отложил и тоже сунул мне в руки. И потащил меня в коридор мимо трех закрытых дверей, в другую комнату, поменьше, где почти все пространство занимали шкафы, стеллажи с журналами, книгами, какими-то коробками, и завёрнутыми в промасленную бумагу агрегатами. Гена подскочил к двери на лоджию. Распахнул, вытолкнул меня туда.

— Вот, дуй по лестнице вверх, на крышу. Там отсидись. Если меня заметут, я откуплюсь, но все равно отвезут в ментовку. Потом вернёшь.

Я увидел в конце широкой, длинной лоджии лестницу, которая вела к люку наверху и понял, что это противопожарные выходы. В таких домах их начали делать недавно. Недолго думая, ринулся туда, быстро переставляя ноги, поднялся. И открыл крышку другого люка. Вылез наверх. И также пробежался до следующей лестницы.

Запыхавшись, я оказался на последнем этаже. Бросил взгляд — стоявшие около милицейской «Волги» менты, казались с этой верхотуры игрушечными.

На этом этаже лоджия привела меня к входу на чердак. Быстро поднявшись по металлической лестнице, я попытался приподнять тяжёлый квадратный люк, и он поддался. В те времена выход на крышу не запрещали, не запирали и не вешали амбарных замков.

Оказавшись на крыше, я увидел толстую, выкрашенную жёлтой краской стену, которая окружала