Дотянуться до легенды 3 - lanpirot
Старик повернулся ко мне, и в его мокрых глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он кивнул мне — коротко, но так, что я понял: он этого не забудет. Старик замолчал, и Вебер тоже не проронил ни слова.
— Пушкарь, — наконец произнёс Вебер, не глядя на меня. — Выйди. На пару минут.
Я кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо. Я подошёл к окну и достал папиросу. Закурил. Из-за двери палаты доносились приглушённые голоса. Я не вслушивался — их старые семейные секреты меня не интересовали.
Дверь палаты скрипнула, и я обернулся. Савелий вышел, вытирая слезящиеся глаза рукавом. Его лицо было мокрым и красным, но он улыбался.
— Ну что, старый, — тихо спросил я, — какие дальнейшие планы?
— Максим Карлович велели, — произнёс он, понизив голос, словно доверял мне государственную тайну, — чтобы мы с тобой, паря, съездили до барского дома. Осмотрели всё, как оно там и что, и подготовили дом к приезду старого барина. Отца Максимкиного, Карла Фридриховича.
Я кивнул, стараясь не показывать удивления. Я знал, где находится особняк баронов Вебер — в нём теперь располагалась городская библиотека.
— Когда барин приедет? — спросил я.
— Дом-то их двадцать с лишним лет без хозяйского пригляда стоял. А Карл Фридрихович — он мужик строгий. — Старик покачал головой. — Максимка… Максим Карлович хочет хозяину неожиданный сюрприз устроить.
Он замолчал на мгновение, а потом продолжил:
— Максим Карлович сейчас записку генерал-майору фон Лангерману напишет. Тот старый друг семьи — так что он поможет. Попросит, чтобы тот солдатиков нам в помощь выделил, чтобы порядок навести…
Мы немного подождали, и вскоре Вебер нас позвал. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к подушкам. В здоровой руке гауптманн держал сложенный вчетверо лист бумаги.
— Савелий, — произнёс он, — возьми.
Старик взял записку обеими руками.
— Всё сделаем, барин. Лично в руки фон Лангерману отдам.
— Пушкарь покажет, куда идти… Понятно?
— Понял, Максим Карлович, — ответил я.
Вебер удовлетворённо кивнул и закрыл глаза, давая понять, что «аудиенция» окончена. Мы тихо вышли из палаты. Путь до бывшего здания горкома партии тоже не занял много времени. Мы подошли к часовому, и я попросил позвать лейтенанта Бауэра. Часовой кивнул и исчез в здании. Через пять минут он вернулся.
— Проходите.
Бауэр, узнав меня и осведомившись, в чём дело, быстро отвёл нас к генералу. Когда мы зашли в кабинет, генерал-майор оторвал голову от бумаг. Его взгляд скользнул по мне — задержался на долю секунды. А потом переместился на Савелия. И замер.
Генерал медленно поднялся из-за стола. Его лицо изменилось — из делового, сосредоточенного оно стало… изумлённым. Брови поползли вверх, даже рот приоткрылся. Он смотрел на Савелия так, словно перед ним стоял призрак.
— Савелий? — хрипло произнёс генерал по-русски. — Савелий? Ты ли это, старый верный пёс Веберов?
Глава 7
Старик замер на пороге. Его губы неожиданно задрожали.
— Ваше превосходительство… — выдохнул Савелий. — Неужели… Неужели вы меня помните?
Генерал обошёл стол и приблизился к Савелию вплотную. Его пальцы впились в стариковские плечи с такой силой, что Савелий покачнулся.
— Помню ли я тебя? — Генерал громко рассмеялся. — Помню ли я тебя, старый чёрт? — Генерал тряхнул Савелия за плечи, словно проверяя, реален ли тот или нет. А потом отступил на шаг и покачал головой. — Я думал, ты давно на том свете. Как ты тут при коммунистах выжил?
— Так живучий я, ваше превосходительство, — Савелий виновато усмехнулся, но его улыбка утонула в густой бороде. — Меня просто так со свету не сжить. А коммунякам это тем более не под силу.
Генерал снова рассмеялся.
— И какими судьбами ко мне?
— Так Максим Карлович с просьбой к вашему превосходительству послали…
Савелий протянул сложенный тетрадный лист. Генерал развернул его и быстро пробежал глазами. Кивнул. Сложил обратно и сунул в карман мундира.
— Помогу, — произнёс он. — Если Макс хочет, чтобы особняк был готов к приезду отца… Что ж… — Он задумался на мгновение. — Хоть у меня сейчас и каждый солдат на счету — но вам я помогу. А то Карл не поймёт, ещё и обидится… Бауэр!
В кабинет тут же вошёл уже знакомый мне фриц.
— Лейтенант, выделите этим двоим отделение солдат из инженерной колонны снабжения и обеспечьте им помощь… — по-немецки распорядился фон Лангерман. — Материалами и всем прочим. Понятно?
— Яволь, герр генерал! — послушно отозвался лейтенант.
Генерал повернулся к нам.
— Лейтенант Бауэр вас проводит. И вот ещё что: если что-то понадобится дополнительно — люди, материалы, транспорт — обращайтесь напрямую ко мне. Для семьи Вебер я сделаю всё, что в моих силах. Лейтенант, — он вновь перешёл на немецкий, — приготовьте необходимые документы для этого старика за моей личной подписью.
— Спасибо, ваше превосходительство, — Савелий низко поклонился.
Генерал махнул рукой.
— Иди уже, Савелий. И… — Он помолчал, задумчиво пожевав губами. — Я рад, что ты живой. Преданных людей с каждым годом остаётся всё меньше и меньше.
Мы вышли из кабинета. Лейтенант уже ждал нас в коридоре.
— Прошу вас немного подождать, господа, — произнёс он. — Я подготовлю все необходимые документы.
— Мы будем на улице, — сказал я, беря старика под руку.
Лейтенант кивнул и ушёл в кабинет. Мы вышли во двор. Савелий стоял неподвижно, глядя куда-то в пустоту.
— Ну что, старый, — тихо произнёс я. — Не думал, что всё так резко изменится в твоей жизни?
— Не думал, — согласился он. И усмехнулся. — Помирать уже собрался, а оно вона как повернулось… С хозяином увижусь…
Минут через двадцать лейтенант Бауэр вернулся с оформленными бумагами, которые отдал старику. После поинтересовался адресом особняка и предупредил, что солдаты прибудут к вечеру. А пока попросил оценить хотя бы приблизительный фронт работ.
Мы распрощались и двинулись к воротам. Старик шёл медленно, но ссутуленная ранее спина была абсолютно прямой. И с каждым пройденным по городу шагом Савелий словно молодел. Спина его выпрямилась окончательно, шаг стал увереннее, а подбородок поднялся так, будто он не старик с зачуханного хутора, а как минимум помещик, обходящий свои владения.
Город вокруг нас представлял собой печальное зрелище. Но жизнь уже понемногу возвращалась — не всем удалось уйти вместе с отступающими войсками. А кому-то и вовсе было некуда идти. На улицах появились люди, кто-то торопливо тащил какие-то мешки