22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман

– Ох, чего сейчас только не пишут. И о драконах, и о директорах с их секретаршами. Она приехала из глубинки. Простушка. А он успешный и властный.

– А дальше что?

– Амур натягивает тетиву. Выстрел. Любовь. Но он женат…все в таком духе.

– Что и такое читают? Я бы не стала. Как-то уже приелось что ли…

– Для некоторых писак книги – это бизнес, потому и штопают они по повестюшке в месяц, не заморачиваясь особо над содержанием, главное, чтоб «стекло» было и пара эротических сцен.

– Что еще за «стекло»?

– Сериалы по второму каналу смотрели, которые нашим бабушкам все платки измочили?

– Это стекло?

– Ага.

– А что и эротику пишут?

– Пишут-пишут. И чем она позабористее, тем больше спрос. Домохозяйки любят переместиться из своей скучной жизни в мир хаоса и разврата.

– Это правда! Домашняя рутина убивает, но я такое никогда не читала. Как-то стыдно мне…

– Святая женщина! – проскочила мысль в моей голове.

– Больше детективчики нравятся. Хорошие.

– Где убийца – садовник?

Мы вместе рассмеялись. На моем телефоне сработал будильник.

– Оксана, вы мне снитесь, да? А теперь я должен проснуться, и все? Вы исчезнете?

Она слегка ущипнула меня.

– Чувствуете?

– Да.

– Значит не спите. Но мне на самом деле пора. Золушка сбежала на бал, пока тьма над королевством. Надо возвращаться. Дети. Сами понимаете.

– Заходите еще. По выходным после восьми вечера и до утра.

– Как скажете. До свидания, Виталий.

– До свидания, Оксана.

Я стоял очарованный своей ночной собеседницей. Как смена-то быстро пролетела. Надо почаще общаться с людьми. Кто знает, во что сие выльется. Как ни тешил себя надеждами еще раз встретить Оксану, больше этого никогда не случалось. Похоже Золушка больше не покидала свой замок. А жаль. А жаль.

Из моего офиса вышел Бюст, что задорно вилял хвостом.

– Выспался, баламошка? А, ну-ка!

Я схватил валяющуюся палку и метнул в сторону, пес весело рванул с места и вернул мне снаряд, но сразу не отдал, еще немного потянул зубами, пришлось поддаться ему, обозначив победителя, затем снова бросок и еще. Так я забавлялся примерно полчаса, пока не пришел Жорген. Не выспавшийся и недовольный. Бюст увидел в нем слабое звено и решил поиграть, но тот лишь истерично отбивался от собаки. Душнильный. Мы никогда не были друзьями. Даже товарищами. Мы в принципе-то и не разговаривали толком. Да и сейчас особо не хотелось. Ни мне, ни ему. По сарафанному радио я узнал все о нем, а он, наверно, обо мне. Этого было достаточно. Бывают такие совсем уж неинтересные личности, что тебе прям плевать, как они живут и чем дышат. Я бы послушал историю взлета и падения Жоргена, но разве ж он расскажет? Остальное – тлен, скукотища! Аж, зевать охота. Выждав еще полчаса своего ненаглядного кассира с денежками, пришлось слушать его нотации, замешанные с дежурными угрозами, затем подсказал ему, как написать письмо возлюбленной, вернул собаку и отправился восвояси. Настали мои законные выходные. Четыре выходных.

Мой старинный друг Лев Платонович Коновалов слыл известным бобылем после того, как первая благоверная предала огню его рукописный роман. А это была довольно-таки плотная фантастика. Я читал. Я знаю. Он добился бы высот, да таких, что никому и не снились. Увы и ах! Тяга к прекрасному включила левый поворотник, где на обочине его ожидал суровый страж дорог. С факелом. Далее по классике – развод, раздел имущества, животная ненависть, что вылились в мощнейший творческий кризис для Левы, но он стал для меня самым настоящим талисманом на нелегком пути в мире современной литературки. Нынче редко встретишь человека, что готов с тобой обсуждать денно и нощно твои потуги в марании бумаги кое-какими словечками.

Когда ты смотришь на свой выстраданный текст, мол, скелет готов, добавить бы мясца. Готово. Органы. Кровь. Нервишек еще. А где же мозг? Держите разума идеи. Да-да, такое вот будет тело. Именно тогда и нужен маяк, что предупредит корабль о скалах. Тогда-то Коновалов подсказал мне завязать с поиском ответов на сложные вопросы. Мое дело – заставить рыть землю копытом. Задачка может и совпадать, а вот решения у людей разные. Исследование – это не процесс, исследование – это умение задавать вопросы.

Ноги несли меня под гул жужжащих летних комаров в сторону нового места проживания моего лепшего кореша. Как бы Лева не сопротивлялся, но человеку нужен человек. И это не я. Бравому гусару без барышни ну никак. Коновалов шлялся и дошлялся. Его взяла в оборот некая дама, чуть старше его. То ли сорок два года от роду ей, то ли сорок три, я точно не вникал. Но факт оставался фактом, ибо утвержденный бобыль покинул свое логово и переселился в апартаменты своей ненаглядной. Была у него такая проблема, с места в карьер. Сегодня вы знакомы, а завтра ваши зубные щетки стоят в одном стаканчике на раковине. Есть тип таковых людей. Они клянутся в вечной любви друг другу, а потом разбегаются ко всем ебеням. И снова клянутся, и снова разбегаются. Порочный круг лжи, что приводит под бесчисленные плети по хребту от крепких рук чертей рогатых. Любовь не вечна. Запретный плод вчера станет будничной явью сегодня, что не приносит уже былого восторга. Дофаминовая ломка затребует новых ощущений. Пытался достучаться, но разум Левчика ушел в глухую оборону. Без вариантов вообще…

Я стоял у новенького забора, огораживающего элитный дом не менее элитного жилищного комплекса. И это в Люберцах. Когда-то здесь были говнополяны, а теперь буржуи живут. Как символично. Человеческая жадность найдет лазейку в любом отверстии, где пустит корни, и разрастется до масштабов леса. Без края и конца. Лишь огонь может убить его. Праведный. Никто ж не думает о том, что будет захлебываться в кровавых реках за алчные стремления разжиться на других.

Взгляд мой устремлялся к небу в попытке посчитать количество этажей. Пару раз сбился, затем окончательно бросил сию затею. На заборе табличка со сложной инструкцией, как набрать домофон. Без стакана не разобраться. Номер строения. Номер квартиры. Вызов.

– А какой у этого дома номер строения? «Самолетная», дом 4. Очевидно, четыре, – жму сенсорную четверку, – да-да, тут сенсорный домофон, – жму номер квартиры. Неудача,