Страшный прапор. Смотритель. Новичок - Владимир Валериевич Стрельников

Глава 11

Глава одиннадцатая

Огромное кострище на «поле камлания» так официально называется место, где мы ходим-бродим, и играем-дудим во всевозможные дудки и стучим-брякаем всем, чем придется.

Толпа шаманов, человек не намного меньше, чем на Великом Хурале около Халкин-Гола, взываем к местных духам, и просим показать того диверсанта. В прямом смысле этого слова, ну, правда, выбирая синонимы. Тать, вор, злодей, на русском, каракалпакском, узбекском, казахском, ну и несколько человек с историческим образованием на старотюркском, древнегреческом языках, сакском и массагетском наречиях древнеиранского языка. Ну и я на латыни пытаюсь, изучал заочно в археологическом. Натаскали, надо признать, неплохо, вполне себе сойду за жителя восточных окраин империи.

Но это так, по обязанности, реально меня переполняет ярость, потому речевки короткие и злые, в основном играю на варгане и стучу в бубен Булавой. Та против такого не возражает, ей это в прикол, да и бубну нравится. Вокруг меня заворачиваются потоки сил, вьются малые духи-элементали, танцуют небольшие злые смерчи. Солнечные лучи преломляются на песчинках, играют на гранях крошечных обломков кварца, брызгают короткими злыми лучами, заставляя слезиться глаза.

Постепенно я оказался в центре круга, вокруг меня вьются семь больших смерчей, в какой-то момент поглотивших костер и ставших огненными, народ чуть отступил, но камлает в едином со мной ритме и духе, выстроившись в огромный хоровод вокруг огненных смерчей. Между полыхающими жаром смерчами и шаманами прослойка из множества всевозможных духов, их слова-нашептывания вкрадываются в рев пламени и гул камлания, вслаиваясь в память образами и видениями.

Внезапно набежавшая туча ударила громом и молниями, плеснула ливнем, да таким сильным, что мгновенно погасли смерчи, духов смыло потоками воды, мы стояли мокрые и чистые. Резко потемнело, похолодало, взвыл ветер и ударил снежными зарядами, что для начала ноября немного необычно для этих мест. Но также внезапно туча развеялась, засияло солнце, искря лучами на свежем снеге.

Я стоял посреди выгоревшего круга, оставленного огненными смерчами, мокрый и парящий. На душе стало немного легче и намного чище, ярость выплеснулась в камлании, оставив некоторую печаль о прошлом и надежду на будущее.

Коротко выдохнув, я убрал Булаву за спину, спрятал варган в карман, а бубен в сумку, и пошел в сторону Аю-Аю, который стоял в толпе шаманов и что-то громко выяснял, экспрессивно махая руками.

Подойдя, я понял, что десяток сильнейших пытаются вычленить общее из того, что нашептали духи. Так что я их оставил, сходил до своего байка, и вытащил планшет со скетчбуком. Рисовать учат всех магов. Да, каждый умеет, хотя каждый еще работает в меру своего таланта. Но общие наброски мы умеем делать. Потому я уселся под шатром, и принялся накидывать образы, что мне пришли во время камлания.

Пара автомобилей, обычные «Лады»-седаны, даже не внедорожники, шесть человек, две женщины и четверо мужчин. И икринка, невзрачная, чуть больше куриного яйца, буро-зеленая. Её, эту икринку, и спустили в болотину после короткого ритуала, в котором прирезали обеих ни о чем не подозревающих дамочек. Хтонь коротко взбурлила, приняв подношение, и икринка активировалась.

Рисовал я крупными штрихами, скорей даже, выдавал технические эскизы, потому как таланта именно художника у меня почти нет. Я огранщик камней, артефактор, но ни разу не художник. Но узнать лица можно, да и сценки в принципе ясные, действо понятно. У меня вышло что-то вроде комикса, три дюжины черно-белых картинок. Точней, просто карандашных на плотной крафтовой бумаге.

Этот комикс я Силантьеву, подошедшему попозже и ждущему, когда я закончу рисовать, и отдал.

Рашид тоже что-то рисовал, у него свой большой блокнот, вот он там ручкой и чиркает до сих пор. Да и немало народу не горланят как вороны, а именно рисуют, так проще выразить то, что навеяло. Ну а то, что старые шаманы сцепились чуть ли не до драки, так это тоже нормально. Ибо каждый видит по своему, и ощущает тоже. Мы все разные, одно и то же понимаем каждый по своему. Ничего, поорут и перестанут, может, после сами чего нарисуют, или сбросят образы художникам-профи, так тоже можно. Главное, мозги этим художникам не спалить, такое тоже возможно. Всякое бывает.

Глава 12

Глава двенадцатая

Я переснял свое творчество на камеру телефона, и пошел искать Силантьева. Он моё начальство, я ему ныне напрямую подчиняюсь, Нукусский отдел МАКа сейчас для меня только совещательное отношение имеет. Вот так, взял и переиначил. Я уже созванивался с бывшим руководством, извинялся, и обещал подлететь, переговорить. На что мне было отвечено, что у нас как в армии, приказы выполняют, а не обсуждают. И да, нукусская квартира так и остается за мной, как служебная. Что уже неплохо. Как мне объяснил свое решение наш старый и вредный маг, архимаги подчиняются только государю и архимагам. Иначе никак быть не может, ибо попрание устоев магического сообщества. Да, у нас звания архимага в системе магических разрядов нет, но дух традиций соблюдать надо. И намекнул мне, что в армейской структуре меня скоро аттестуют как мага-мастера. Интересно девки пляшут, каким образом они собираются это все провернуть? Ибо я служить не собираюсь, и вроде как войны на горизонте никакой не предвидится? Ладно, посмотрим, отказываться не буду. Потому как я тоже человек, и самолюбие и самолюбование мне не чуждо. Я шел всю свою службу в этой черточке, небольшому значку на кителе — но не дошел, чуть не хватило. Понимание, что ломать своей головой стену московской бюрократии, помогло принять это решение. И да, несмотря на все то, что армию в своих шоу я старался указать великолепной возможностью личного развития мага, армейское