Зачем мы живем. Выдержки из древнеяпонских буддийских текстов - Кэнтэцу Такамори

Сказка о рыбаке по имени Урасима Таро – одна из известнейших в Японии.

Однажды рыбак Урасима Таро шел вдоль берега и увидел детей, мучающих черепаху. Он попросил их отпустить бедное животное, но они не согласились. В конце концов он купил у них черепаху и отпустил ее в море.

На другой день Урасима отправился на рыбалку и встретил на пляже вчерашнюю черепаху, которая пригласила его во дворец Морского Дракона. Там он пировал и веселился с прекрасной принцессой Ото-химэ.

Когда детям рассказывают эту сказку, им советуют быть такими же добрыми как Урасима Таро. Однако не все дети и родители замечают, что его доброта избирательна: Урасима был рыбаком и каждый день занимался тем, что убивал рыб.

Будь Урасима истинным защитником животных, он должен был бы разломать свою удочку в щепки – ведь жизни черепах и рыб одинаково ценны.

С другой стороны, жизнь рыбака зависит от его удочки. Сломать ее – значит покончить жизнь самоубийством. Получается, что у доброты Урасимы Таро есть границы: он может спасти одну жизнь, но при этом не в состоянии выжить, не убивая других существ.

Эта сказка, однако, отражает истинную сущность не только Урасимы, но и всех нас.

В конце войны на Тихом океане в 1945 году, когда ресурсы Японии были истощены, солдаты провожали друг друга в бой с напутствием: «Смотри, чтоб тебя не съели!» На грани голодной смерти некоторые из них превращались в каннибалов. Говорят, что все началось с поедания мяса трупов, но закончилось тем, что ради пропитания солдаты стали убивать своих товарищей. Молодые упитанные парни особенно ценились. Пятнадцать-шестнадцать человек садились кружком, привязывали жертву к вертелу и поглощали ее, начиная с поджаренных мест.

От таких рассказов мурашки бегут по спине, но что бы сделали мы, окажись на месте этих солдат? Есть ли у нас право их судить?

Всякий раз, когда кто-то совершает неслыханное преступление, пресса возмущается: «И как человек способен на такое?»

Эти чувства вполне понятны, если поставить себя на место пострадавших. Но существуют ли непогрешимые люди, которые бы никогда не сделали ничего подобного?

Синран говорил: «Если заставят неизбежные условия, я, Синран, совершу любой поступок»35. Иными словами, он признавался, что нет деяния, на которое он был бы не способен.

И правда, в каждом из нас скрывается деспот, который может совершить любой – даже самый чудовищный поступок.

Как говорил известный швейцарский психолог Карл Юнг: «Зло, которое проявляется в человеке и несомненно живет в нем, обладает гигантскими размерами».

Мы злимся, когда кто-то или что-то мешает удовлетворению наших желаний, особенно если речь идет о желании хорошо выглядеть в глазах других. Именно поэтому мы приходим в ярость, когда нас ругают прилюдно, и не можем забыть этого до последних дней.

Китайский иероглиф «злость» состоит из двух частей: «сердце» и «он». Мы гневаемся и виним его в своем сердце. Мы пылаем от ярости, подобно огню, злость сжигает на своем пути все: и этику, и мораль, и наставления старших.

В японской истории широко известен следующий эпизод:

Однажды Асано Наганори, даймё из провинции Ако, оскорбившись, накинулся с мечом на своего обидчика. По законам того времени обнажение меча во замке Эдо каралось смертью. Асано должен был совершить сэппуку – ритуальное самоубийство методом вспарывания живота.

Его опрометчивый поступок стоил ему жизни. Его семью лишили имущества, а сорок семь преданных ему самураев, отомстив за смерть и позор господина, тоже совершили сэппуку.

В Японии эта история часто приводится как пример верности и чести. Но с другой стороны, она показывает, насколько страшен и разрушителен гнев.

Мы постоянно слышим трагические рассказы о людях, погубивших свои жизни из-за злости: например, о тех, кто преследует или убивает бывших возлюбленных.

Когда наш гнев направлен на человека, которого мы считаем слабым, мы выплескиваем на него свои эмоции. Когда мы злимся на сильного человека, наш гнев обращается в ненависть.

В Японии есть поговорка: «В последнее время дела мои плохи, особенно после того как сосед построил новый амбар». Как не раздражаться, если нас преследуют неудачи, а у соседа что ни день – то праздник? Доходит даже до того, что в душе мы желаем ему несчастья, и тут уж не до дружбы.

Мы испытываем жгучую ревность, когда люди, которые нам нравятся, мило общаются с кем-то другим.

Ревность и зависть, возникающие в человеческом сердце, так отвратительны и страшны, что Синран сравнивал их со «змеей и скорпионом» (подробнее в Главе 17).

В книге «Словарь сатаны» американский сатирик Амброз Бирс писал: «Счастье – это наслаждение, которое человек испытывает, когда смотрит на несчастье другого».

Человек получает удовольствие, видя кого-то под проливным дождем без зонта. Он смеется, когда кто-то вздрагивает, напуганный лаем собаки. Его веселит наряженная женщина, готовая расплакаться оттого, что ее забрызгала грязью проезжающая мимо машина. Он огорчится, если прибежит поглазеть на пожар, а тот уже потушен.

Как гласит японская пословица: «Чем больше пожар вдали от дома, тем интереснее». Чужая беда не вызывает у нас грусти: наоборот, нам даже любопытно посмотреть на ее последствия.

Мы знаем, что радоваться горю ближнего нехорошо, и все же нас привлекает чужое несчастье. Именно поэтому в дни скандалов и преступлений продажи журналов и газет неизменно увеличиваются. И чем страшнее происшествие, тем выше доходы СМИ.

Многих раздражают новости о чьих-то успехах, свадьбах и приобретениях новых домов. Банкротства, разводы и катастрофы – вот что заставляет усмехаться в глубине души.

Загляни кто-нибудь посторонний в нашу душу, он наверняка бежал бы от нас в ужасе.

Синран писал:

…я не добр и не мудр; я не имею воли к усердию; во мне нет ничего, кроме лености; лишь пустота, ложь и лесть всегда во мне; мне открылось, что нет во мне истины.

Иными словами, Синран заявляет: «Я не хорош и не умен. Во мне полно лени и нет никакого желания стать лучше. В моем сердце пустота. Я отъявленный лгун. Меня волнует лишь то, что обо мне подумают другие. Я познал – во мне нет ни капли истины».

Истинная сущность Синрана состоит в том, что в ней нет истины. И этот горестный крик трогает до глубины души.

В «Гимне о скорби и покаянии» Синран писал:

Иными словами, он восклицал: «Что мне делать? Нет конца и края моим страшным мыслям. А так как каждый мой поступок запятнан такими мыслями, совершенно естественно, что будды зовут сотворенное мною добро „отравленным“».

Что Синран имеет в виду под «добром, смешанным с ядом»?

Приведем несколько примеров, объясняющих это:

Давным-давно морозным зимним днем шел по улице дзэнский монах. Увидев под мостом дрожащего от холода нищего, он снял рясу и бросил ее бедняку. Надев ее, нищий лишь взглянул на монаха, но не вымолвил ни слова.

– Ну что, теперь теплее? – спросил монах.

– Разумеется, – последовал ответ. – А что, не видно? Радуйся тому, что у тебя есть ряса, которую ты можешь кому-нибудь отдать.

Монах подумал, и ему стало стыдно – ведь он напрашивался на благодарность.

* * *

Сказку о «Воробье с отрезанным язычком» в Японии знает каждый.

У одного старика был домашний воробей, в котором тот души не чаял. Однажды, когда старик ушел в лес за дровами, воробей склевал крахмал, приготовленный его женой. Старуха разозлилась, схватила ножницы и отрезала воробью язычок. Воробей жалобно запищал и улетел из дома.

На другой день старик отправился на поиски воробья, нашел его, и они весь