Карл Великий - Альфонс Вето

Если Карл не продвинулся дальше в реализации своей централизаторской политики, то это потому, что восстановленная Меровингская империя должна была противостоять внешним опасностям, гораздо более серьезным, чем те, которые возникали из-за неполной ассимиляции ее административных разделений.

Четыре года анархии после смерти Пипина позволили вассальным народам Германии сбросить иго Франции и даже безнаказанно атаковать ее северные границы, оставшиеся без защитников. Карл в серии искусных экспедиций вернул к покорности швабов, баваров и фризов и оттеснил в свои пределы суровый саксонский народ, который распространился на Тюрингию. К 734 году вся Германия была окончательно покорена.

В промежутке времени в сердце Галлии произошло самое славное военное деяние предка Карла Великого. Битва при Пуатье (732 год) спасла Европу от мусульманского ига и сохранила западное христианство, если не от полного разрушения, то по крайней мере от ослабления, последствия которого были бы катастрофическими для человечества.

Менее чем через столетие после проповеди Магомета его яростные последователи уже распространили свою кровавую миссию за Пиренеи. Войдя в Испанию в 711 году, арабы восемь лет спустя захватили Нарбонну. Вся Бургундия подверглась их опустошениям, и наконец, в 732 году, эмир Абд-ар-Рахман, сосредоточив все свои силы на западе, затопил Аквитанию своими фанатичными ордами и расширил свое господство до берегов Луары. Одо, раздавленный волной вторжения после двенадцати лет героической борьбы, бросился искать поддержки у герцога Карла, своего врага и победителя накануне; ведь мир, заключенный между ними в 720 году, был нарушен в 731 году, и успехи австразийского вождя над южными христианами облегчили успехи мусульман. Общая опасность сблизила двух соперников. Тогда уже не было места старым спорам из-за амбиций и вражде между народами; все провинции католического мира, от Средиземного моря до Рейна и Дуная, смешали своих воинов в легионах, которые Карл повел за собой к Луаре осенью того же года.

Он встретил арабские отряды близ Тура: это был один из самых значительных моментов в истории человечества. Ислам столкнулся с последним оплотом христианства: после вестготов – галло-васконы; после галло-васконов – франки; после франков – больше никого. Это не были англосаксы, изолированные на своем острове; это не были лангобарды, слабые правители истощенной Италии; это не были даже греко-римляне Восточной империи, которые могли бы спасти Европу; Константинополь с трудом спасал себя самого! Современный хронист, Исидор Бежский, не ошибался: он называл франкскую армию армией европейцев. Если бы эта армия была уничтожена, земля принадлежала бы Магомету.

Карл получил там свое прозвище Мартелл (Молот), разбивая неверных, как молотом. Гигантские усилия германо-романских народов, которые он поднял, и которые его гордый пример не переставал вдохновлять во время этой восьмидневной битвы, наконец получили свою награду. Оттесненная медленно до Пуатье, армия захватчиков решила отступить. Франция была освобождена, и навсегда, от мусульманского господства.

Этот кризис ярко продемонстрировал необходимость единства и дисциплины во франкской империи. Одо, в награду за свое спасение, с тех пор признал сюзеренитет своего освободителя. Хунальд, сын Одо, который сменил его в 736 году, попытался освободить свое наследственное княжество; но Карл поспешил с мечом в руке и заставил его принести присягу на верность. Бургундия, нетерпимая к любому регулярному правительству и раздробленная на множество независимых владений, также была приведена к покорности в год, последовавший за битвой при Пуатье. Таким образом, когда король Теодорих Четвертый, преемник Хильперика Второй, умер в 737 году, Карл Мартелл, который не стал утруждать себя его заменой, оказался прочно утвержденным во главе государства, наиболее монархически организованного, чем когда-либо управлял меровингский король.

Но усилия, которые привели к политическому и военному восстановлению Франкской империи, в свою очередь, из-за своей интенсивности, вызвали огромный социальный кризис, и в тот самый момент, когда Карл Мартелл, победитель неверных, казалось, стал спасителем христианской цивилизации, она едва не погибла из-за последствий этой победы. Подвиги этого великого военачальника, обеспечив превосходство австразийцев над Нейстрией и военной аристократии над королевской властью, вновь изменили облик страны. Восточные франки обосновались как завоеватели в городах Запада и Центра, до этого мирно управляемых королевскими чиновниками, и повсюду наблюдались насилия, характерные для варварского нашествия, сопровождаемые политическими переворотами. Битва, которая спасла Галльскую Церковь, дорого ей обошлась: её владения были розданы в качестве феодов воинам. Карл, раздражённый требованиями своих вассалов, раздавал им епископские посохи и аббатства. Майнцская кафедра последовательно занималась двумя солдатами, Герольдом и Гевилибом, его сыном: первый погиб в бою с саксами; второй, вооружившись, бросил вызов убийце своего отца, зарубил его мечом и без угрызений совести вернулся к служению у алтаря. Подобные предводители не были способны обуздать духовенство; беспорядки больше не встречали сопротивления. Последние следы реформы, осуществлённой святым Колумбаном, исчезли; и, если верить Хинкмару, христианство на какое-то время казалось упразднённым, а в восточных провинциях были восстановлены идолы.

С другой стороны, греческие ереси, защищаемые на юге Германии готами и мерулами, возрождались из пепла. Арианство вновь появилось в Баварии. Африканские монахи принесли туда манихейские учения. Там можно было встретить епископов без кафедр, священников без миссии, постриженных рабов, сбежавших из поместий своих господ, развратных клириков, которые выходили из своих пьяных оргий, шатаясь, чтобы идти читать Евангелие народу. Другие приносили в жертву быков и козлов богу Тору, а затем шли крестить детей, неизвестно во имя какого божества. Ирландец по имени Клемент бродил по берегам Рейна, таща за собой наложницу, проповедуя заблуждения, выступая против учения Отцов Церкви и традиций Церкви. Другой еретик, по имени Альдеберт, заставлял читать перед собой письмо Христа, принесённое ангелами, хвастался своими чудесами, сам раздавал свои реликвии. Толпа, увлечённая его молельнями, которые он возводил в свою честь, покидала церкви и больше не слушала голоса пастырей.

Школа современных историков тщетно пыталась смягчить, а то и вовсе отрицать ответственность Карла Мартелла за беспорядки, картину которых мы только что видели, обвиняя Церковь в том, что она отомстила клеветой на своего освободителя за чисто материальные жертвы, которые ей пришлось понести ради своего собственного выкупа. Безусловно, народное невежество способствовало распространению в последующие века жалких вымыслов, таких как, например, легенда о видении святого Эухера. Согласно этому вымышленному рассказу, возникшему спустя сто лет после событий, Бог якобы показал Эухеру, епископу Орлеанскому, победителя при Пуатье, сразу после его смерти, преданного в глубинах ада самым ужасным мучениям за узурпацию церковного имущества. После оглашения этого видения гроб Карла был вскрыт, и вместо тела в нем