Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Но если мазь и помогла, то чудо не сотворила. Пришлось доставать консиллер.

Да…

Вид, конечно, уже не как у алконавта, но и на обложку «Women cool» я тоже не тяну.

— Элин, может, чёлку отрезать? — с сомнением предлагает Снежана, наблюдая за моими мучениями.

— Или телесный пластырь кружочком вырезать и прилепить? — тут же подхватывает Алеся.

Я вам сейчас мозжечок вырежу. Всё равно он у вас чисто для декорации.

— Такси мне лучше вызови, — говорю, хмуро рассматривая своё отражение. — И джинсы из шкафа достань.

— Ты же сказала, что Самерский должен заехать, — напоминает Снежка.

Холодно улыбаюсь уголком губ.

— Был должен — перестал. Сегодня я еду так, как мне удобно. А он пусть мучается догадками. Ты мне джинсы достала?

— Сейчас достану, — Алеся убирает телефон и идёт к шкафу.

— А может, лучше платье? — задумчиво тянет Милка. — Могу одолжить тёмно-синее. Я его ещё ни разу не надевала. Тебе пойдёт.

Закатываю глаза.

— Я не на выпускной иду. Ты мне ещё юбку-карандаш и белую блузку предложи. Полный комплект «примерная девочка».

— А что, прикольно, — смеётся Алеся. — А ещё шпильки. И очки. Будешь вылитая училка.

— Или ботан, — бормочу под нос.

И за каким, спрашивается, я снова его вспоминаю?

Натягиваю джинсы и тонкий серый лонгслив, завязываю волосы в высокий хвост. Несколько секунд разглядываю себя в зеркале, поправляя консиллер. Лоб всё ещё не идеален, но жить можно.

Небесно-голубые глаза смотрят вызывающе. Снаружи — изящная упаковка. Внутри — яд. Свои границы я обозначаю единожды. И пересекать их никому не советую.

Впихиваю ноги в кроссовки, хватаю сумку и глубоко вдыхаю.

Ну что, Самерский… проверим, насколько ты стрессоустойчивый?

Достаю телефон.

«Я уже выехала. Встретимся в кафе», — отправляю и блокирую экран, не дожидаясь ответа.

— Кстати, он сегодня про тебя спрашивал, — догоняет голос Снежаны уже у двери.

— Самерский? — бросаю через плечо.

— Ботан, — смеётся она, приглаживая чёрные локоны. — Подошёл между парами, спросил, как ты себя чувствуешь.

Сердце непонятно и раздражающе дёргается.

— И что вы ответили? — прищуриваюсь.

— Сказали, что без него чувствовала себя лучше, — фыркает Алеся.

— Переживает, бедняжка, — вздыхает Снежка, манерно поправляя невидимые очки, — что ты ему мстить будешь.

Приподнимаю брови, но вовремя вспоминаю, что мимика мне сегодня недоступна.

— А может, действительно отомстим? — предвкушающе улыбается Алеся. — Он тебе вон какую лепёху на лоб залепил.

— И даже не извинился, — добивает Милка.

— Вот именно, — подхватывает Снежка. — Я бы отомстила. Ты же не собираешься спускать всё на тормозах? Или он думает, что мазь купил, и всё тип-топ? А, Элин? Я могу, кстати, Лыгина попросить. Ему вообще всё равно, кого бить.

С силой сжимаю ручки сумки.

— Не надо никого бить, — говорю с нажимом. — Я ему потом отомщу. Сама. И вообще… С каких это пор вы тут решаете за меня?

Поджимаю губы и обвожу всех тяжёлым взглядом.

— Да мы не решали, — тут же сдувается Снежана. — Просто предложили.

— Давайте, я сама буду решать и предлагать, — выдаю зло и выхожу, хлопнув дверью.

Быстро сбегаю по лестнице, не обращая внимания на поднимающихся студиозов. Они испуганно жмутся к стене, считывая на расстоянии, что меня сейчас лучше не трогать. А ещё лучше — даже не смотреть в мою сторону. И не дышать.

Нечего сбивать мне настрой. Охотник идёт охотиться на охотника.

Вылетаю на улицу и…

Да кто бы сомневался?

— Как ты себя чувствуешь, Элина? — ботан смотрит на меня с ближайшей лавочки.

Фыркаю, отворачиваясь, выскакиваю на тротуар и сажусь в подъехавшее такси. Смотрю на проплывающий мимо вечерний город, но вместо свидания с Самерским в голове снова прокручивается разговор с подружайками.

Ботана они бить собрались. Что-то расслабились. Давненько я их на предельной скорости не гоняла.

А этот… тоже хорош.

«Как ты себя чувствуешь, Элина?»

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну.

У меня всё прекрасно. Как всегда.

Всё, хватит об этом думать. У меня сейчас другая цель.

Выхожу из такси. Бросаю контрольный взгляд в стекло.

Стерва на выгуле. Можно начинать охоту.

— Привет, — ровно в семь двадцать захожу в кафе и медленно, с достоинством сажусь напротив. Сумку бросаю рядом. Опоздала ровно настолько, чтобы Самерский начал нервничать. — Надеюсь, ты не успел заскучать.

Он усмехается, демонстративно кидая взгляд на часы.

— Уже начал подозревать, что ты решила проверить моё терпение. Я вообще-то за тобой заезжал. И даже писал.

— Да?.. — моргаю.

Достаю телефон, веду пальцем по экрану.

Держу паузу на секунду дольше, чем нужно.

— А… вот оно, — пролистнув уведомления, открываю прилогу. — Извини, не заметила.

Пожав плечами, спокойно убираю телефон обратно.

Конечно, всё я заметила. Только лёгкая добыча не ценится. Всё как в природе. Чтобы поесть, нужно побегать.

Делаю заказ подошедшему официанту, а после возвращаю внимание Самерскому.

— А я не люблю, когда меня не замечают, — прищуривается, постукивая пальцами по столу.

— Я просто была не в общаге, — склоняю голову набок и демонстрирую ему одну из фирменных улыбочек. — Ты же не обиделся?

Самерский некоторое время молча меня изучает. Словно пытается что-то понять. Потом недовольно кривится и спрашивает:

— Только не говори, что ты из тех, кто любит, чтобы за ними побегали. Сложная?

— Осторожная.

Он усмехается. Лениво скользит взглядом по залу, задерживается на компании парней, едва заметно кивает им, будто признаёт «своих». Потом переводит взгляд на шумную ватагу студентов у окна и кривится.

— Слушай, ты так говоришь, будто к тебе очередь стоит, — выдаёт язвительно.

Говорит про меня, как про тело. Подавляю раздражённый выдох и зеркалю его самоуверенную усмешку.

— А ты так говоришь, будто привык получать всё бесплатно.

— А если — да? — он подаётся вперёд. — Смысл вкладываться, если все и так