Измена. Я вас верну - Оксана Алексаева

— Обещай, — схватил он меня тогда за руку.

— Да, конечно. Обещаю. Я буду беречь её также, как и вы, Олег Николаевич. Как самое ценное сокровище.»

Уберег, мать вашу! Урод. Ненавижу себя.

Маринка молча сметает осколки. Когда заканчивает, выбрасывает их в урну. Осторожно подходит ко мне и обнимает.

— Не отталкивай, прошу. Я обнимаю тебя не из каких-то гнусных побуждений. Я просто хочу, чтобы ты знал — у тебя есть я, которая готова помогать и поддерживать столько, сколько тебе это будет нужно, — успокаивающе шепчет бывшая, и ее слова в самом деле будто гипноз звучат. Сердечный ритм выравнивается, а дышать становится немного легче. — Я всегда буду рядом…

Но та бетонная плита раскаяния и вины никуда не девается. Мне теперь всю жизнь за собой её тащить, мучаясь от боли потери, укоров совести и… Неожиданно вспыхнувших нежных чувств к своей однодневной жене.

Не зря говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем.

Она и в самом деле могла стать замечательной женой. Матерью моих детей. Прекрасным спутником до конца жизни. Мудак я!

Потерял свое самое ценное сокровище…

Олеся

— Баб Маш, может все-таки в больницу её отвезем? — незнакомый мужской голос — первое, что я слышу, когда выныриваю из тьмы.

— Подожди ты, Тимур! Я и не таких выхаживала, — здесь с ним вступает в диалог голос пожилой женщины. Господи, где я? Куда я попала? В голове творится полный сумбур. Кстати, голова.

Ощущается тяжелой и жутко болит.

— Ну вот, смотри! Глаза задергались. Приходит в себя, — гордо произносит бабуля, когда мне удается приоткрыть веки.

— Фух! Слава Богу! Спасибо, баб Маш! Я когда увидел её у берега реки, подумал, что точно утопленница! Каково было мое удивление, когда я нащупал у девушки пульс!

— Что ж ты забыл глубокой ночью у реки, а, Тимурка? Опять гулеванил небось? — принимается отчитывать этого самого Тимура женщина.

— Ой, баб Маш, я так-то не маленький уже, чтобы наказы ваши слушать! — отмахивается парень, а затем произносит с гордостью: — Зато я девушку спас! Героем теперь меня все считать будут! Да еще и красивую такую! Будто бы сам ангел к нам с небес спустился…

Я еще слишком слаба, чтобы полностью открыть взор и ответить этим двум чудакам.

Поэтому лишь сдавленно мычу и морщусь от головной боли, продолжая слушать их увлекательный диалог:

— Ой, Тимурка! Нашелся мне герой-любовник! Кольцо у нее на безымянном пальце видел? Так что, цыц, замужняя она!

Замужняя…

Услышав это слово, все события прошлого вечера и ночи, словно ушат ледяной воды окатывают сознание. Ужас постепенно сковывает холодом. От страха хочется кричать, ведь последнее, что я помню — безжалостные глаза Марины, которая без зазрения совести толкнула меня в пропасть.

Страх безысходности тогда парализовал все мое тело. Помню, как упала в ледяную воду. Как все дальше и дальше уносило течением. А затем — темнота.

Тогда я была уверена, что умру и скоро окажусь на небесах рядом с папой.

Но в самом деле случилось чудо — я выжила, благодаря двум людям, на которых устремляется мой взгляд, когда зрение восстанавливается и их очертания прекращают двоиться.

— Привет. Как тебя зовут? — довольно миловидная, пожилая, седовласая женщина смотрит на меня, тепло улыбаясь. Рядом с ней стоит молодой паренек. Высокий, подкачанный, да и в общем вполне хорош собой.

Сосредотачивает на мне свою белозубую улыбку во все тридцать два. Такой забавный.

— Ммм… — мычание само по себе вырывается.

— Бедненькая, — с сочувствием произносит баба Маша, положив мне ладонь на лоб. — Как же ты там оказалась, девочка моя? Что случилось? Но для начала нам нужно узнать твое имя и откуда ты, чтобы связаться с твоими родственниками и передать тебя им.

— Меня зовут… Ол-ля… — в последний момент решаю соврать. Потому что Олеси больше нет. Она умерла.

Умерла в тот самый момент, когда любовь всей её жизни изменил ей с другой.

Умерла, когда её соперница безжалостно сбросила её в обрыв, обрекая на верную смерть.

— Оля. Олечка, — Тимур смакует вслух мое имя и продолжает сиять. Его улыбка такая заразительная, что мне, несмотря на поганое состояние внутри, даже хочется улыбнуться ему в ответ.

— С-спасибо, — вяло шепчу я, там самым выражая благодарность этим двумя людям, которые сыграли роль моих ангелов-хранителей.

— Так, а теперь скажи мне, где у тебя болит? Что беспокоит? Кроме синяков, глубокой раны на плече и бедре, а также многочисленных ушибов я ничего не нашла. Рану обработала, надеюсь, заживет без швов, иначе придется ехать в больницу, тут я уже не помощник. Ноги, руки, все целое?

Пытаюсь пошевелить конечностями.

Да, все в норме.

Удивительно, что падая с такой высоты я отделалась такими мелкими увечьями.

— Скажи мне, Оленька, болит ли что-то еще?

Так хочется поднести руку к груди и сказать, где болит в самом деле. Очень болит! Невыносимо просто!

Но об этом я умалчиваю.

— Больше ничего не болит. Голова только немного, — пытаюсь улыбнуться. Но вместо этого из груди вырывается очередной сдавленный стон.

— Ох, бедная деточка, — с тяжелым вздохом причитает бабушка. — Тебя бы врачам показать. Давай мы вызовем твоих родных? Они наверняка тебя уже обыскались!

— У меня никого нет, — с горечью в голосе выдаю, сдерживая наворачивающиеся слезы. — Совсем.

Улыбка с лица Тимура резко исчезает. Его взгляд, как и глаза бабы Маши, цепляются за мое обручальное кольцо.

— Мой муж умер, — поясняю я, опережая их вопрос. Эта мысль пришла ко мне спонтанно, но крепко вцепилась в сознание.

Я не хочу возвращаться к нему. Ни за что. Никогда!

Андрей, как и прежняя я, в самом деле умер для меня. Навсегда. И моя задача — сделать все, чтобы избежать с ним встречи. Хочу, чтобы он думал о том, что я в ту ночь в самом деле сбросилась с обрыва, не справившись со своей душевной раной.

Тогда он не будет меня искать.

А я, в свою очередь, смогу начать жить заново.

Олеся

— Ой, ой… — жалостливо причитает старушка.

— Бедная девочка! Такое горе. Ты поэтому с обрыва сбросилась?

Слезы наворачиваются на глаза. Есть такой эффект — когда тебя начинают жалеть, хочется плакать еще сильнее. Тимур с сочувствием смотрит на меня, а затем переглядывается с бабулей.

Она такая милая и добрая, что душа сама по себе тянется к женщине. А еще я не знаю, как мне их отблагодарить за