Хочу замуж! - Ашира Хаан

Серафима стояла тут же рядом.

И только с улыбкой развела руками:

— Все закономерно. Твои молитвы дошли до небес. Сколько раз просила жениха, столько и…

— Я больше просила… — Полина покачнулась. — Это что же… Ма-а-а-а-ама-а-а-а-а!

Все подумали, что это последний отчаянный крик, но оказалось, что в толпе действительно была мама Полины.

— Иду, солнышко! Иду!

Мама была из тех, что даже в девяносто выезжают в шесть утра в город, чтобы сражаться за место в набитом автобусе. И побеждают с большими потерями. Со стороны противника.

За мамой торопился кудрявый парень примерно полининого возраста.

Парень стоящего на дороге Виктора аккуратно обогнул.

А вот мама — отодвинула с такой легкостью, что тот опешил.

Матросы разбежались сами.

Полина бросилась ей на шею, заливаясь слезами. Стоящий рядом парень поглаживал ее по плечу и косился на шестерку женихов, хищно смыкающих кольцо вокруг них.

— Я же говорила тебе, что круиз этот и тренинг, господи прости, плохая идея! — ворчала мама, поглаживая дочь по голове. — Ну зачем тебе замуж? Родила бы для себя, и дело с концом!

— Не хочу-у-у! — всхлипывала Полина. — Хочу снять проклятие!

— Да вот опять ты об этой ерунде! — с досадой мама Полины отстранила ее от себя. — Неужели веришь?

— Верю! Хочу снять!

— Так ты ж не знаешь… — начала мама и осеклась.

Полина нахмурилась, отодвигаясь от мамы на расстояние вытянутой руки.

— А ты знаешь?! И молчишь?

— Знаю… — мама сникла и говорила медленно, будто стыдясь. — Да уже почти… Да и так…

— Мама, говори! — Полина резко встряхнула ее за плечи, и вот тут я увидела фамильное сходство.

Толпа женихов толкалась на причале у самого трапа. В этот момент стало интересно не только публике, которая придвинулась поближе, но и им тоже.

Матросы напирали на старпома, корабельный врач лез вперед механика, а пострадал сосед из люкса — оступившись, он сверзился прямо в воду.

Виктор проводил его равнодушным взглядом, но делать ничего не стал.

А еще спецназовец!

— Есть условие… — мама Полины словно стала меньше ростом, сгорбилась и говорила негромко, но мы все, собравшиеся на причале пассажиры, затаили дыхание. — Надо, чтобы в один день проклятой невесте сделали предложение семь раз.

Полина медленно обернулась, считая женихов.

— Раз, два, три, четыре, пять… — она нагнулась, заглядывая за край ограждения, туда, где плавал сосед. — Шесть. Мамочки…

— Проклявшая мою бабку ведьма и представить себе не могла, что это реально, — добавила мама.

— Магия ритуалов… — прошептала Полина, крутя на пальце кольцо Татьяны Марковны. — Но их шесть…

Я на всякий случай тоже заглянула за ограждение — вдруг там вместе с соседом завалился еще один жених. Но их было действительно шесть.

— Полин… — ее постучал по плечу парень, который пришел с ее мамой.

— А? А, Миш, это ты. Видишь, какие дела… — Полина стояла с опущенной головой.

А он как будто все сильнее волновался с каждой секундой. Вытирал ладони о штаны и облизывал губы. Только она этого не видела.

— Полин, мы с тобой с детства дружим… — парень чуть приободрился, когда начал говорить. — Я знаю, что я тебе как брат. Но… Слушай… Будь моей женой, а?

Полина подняла голову и грустно улыбнулась, глядя на него.

Сжала его предплечье, ободряя.

— Миш, ну ты чего? — хмыкнула она. — Спасибо, конечно. Но я думаю, для снятия проклятия наверное надо всерьез.

— А я всерьез.

Полина замерла, распахнув глаза так широко, что начала походить на героиню аниме.

Да и парень смотрел на нее, не отрываясь.

В полной тишине.

А рядом, расположившись полукругом, стояли пять женихов. И седьмой плескался в Москва-реке.

— Девочки! — и в этой тишине раздался звонкий голос Серафимы. — Разбирайте холостяков, пока не сбежали! За самым сладким придется нырять!

И вот тогда вся толпа пассажиров, с замиранием сердца следившая за разворачивающейся трагикомедией, наконец-то взорвалась криками и аплодисментами. Куда более громкими, чем в первый раз. Кто-то в радиорубке включил музыку — почему-то Киркорова. Но всем уже было все равно, подо что танцевать.

Я стояла и смотрела на эту парочку сквозь пелену слез перед глазами.

Они оба были такими юными и нежными…

Виктор неслышно подошел сзади и обнял меня, сплетя руки на животе.

Горячо шепнул на ухо:

— Кольцо Марковны быстро сработало. Не хочешь поносить?

Собираться на свадьбу — такой геморрой.

Даже если это чужая свадьба.

— Вить! Где мои серьги?

— Которые?

— С рубинами! А хотя нет — лучше из белого золота надену. Отбой!

Отбой так отбой. Я продолжил заниматься тем, чем до этого — играть в «плойку».

Я-то мужик, я умылся и уже красивый, а Настя никак не могла собраться со вчерашнего вечера.

Она быстро промчалась мимо меня в спальню, потом вернулась обратно. Сбегала в главную гардеробную. Потом снова обратно. И все это — со звонким цокотом каблуков.

На сороковом году жизни я обнаружил, что я фетишист и меня возбуждает этот звук.

Он такой… женский.

— Или сними туфли, или мы опоздаем! — предупредил я.

— Почему? — она выглянула из ванной.

Бордовое кружево лифчика открывало половину темных ореолов.

Крошечные трусики просто обозначали, что они тут, но больше ничего не несли, никакой функции, только декларацию.

А еще чулки.

И туфли.

С острыми как стилеты каблуками.

— Женщина, которая бегает в таком виде мимо мужчины, очень сильно рискует, — предупредил я.

— Господи, что ты там не видел! — фыркнула она, снова скрываясь в ванной.

Что не видел…

Я отложил контролер, поднялся и неслышно переместился к дверному проему.

Остановился ненадолго, любуясь самой роскошной женщиной в мире, сидящей на пуфике напротив косметического столика.

Настя колдовала с феном, закручивая какие-то особенные локоны, к которым тщательно готовила волосы еще с вечера. Что ж,