Хук справа - Светлана Файзрахманова

— Красивый, но только и всего, — вмешалась Варя. — Мне не нравится, как он относится к другим. Если ты не из богатой семьи, для него ты никто.

— Почему он не может позволить себе пренебрежение? Вы ведь тоже не со всеми одинаково общаетесь, — парировала Ирина.

Варя сжала губы. После того, что ей пришлось пережить дома, она иначе смотрела на людей:

— Я бы не стала с таким встречаться. И вам не советую.

— Ты у нас уже как психолог, — улыбнулась Нина.

Нина доверяла Варе. Когда-то Варя помогла ей разобраться с Толиком Ганиным, который пытался манипулировать ею, используя деньги и подарки. Но Нина не была наивной — она вовремя поняла, что за красивыми жестами скрывается желание подчинить.

* * *

— Классный фильм, — прошептала Варя, беря Макса под руку на выходе из кинотеатра. Вечерний воздух окутывал их прохладой, а город уже начинал зажигать свои первые огни, соперничая с робкими звёздами на темнеющем небе.

До общежития они добрались на удивление быстро.

— Да, мне тоже очень понравился, — согласился Макс, останавливаясь у самого входа.

— Варь, подожди минутку, я до ларька сбегаю. Торопов просил сигарет ему захватить.

Варя кивнула и, прислонившись к прохладной стене общаги, подняла голову к небу. Звёзд становилось всё больше, они мерцали, словно рассыпанные бриллианты на бархате ночи. Внезапно, тишину нарушил негромкий, но отчётливый звук… Скрип тормозов и тихое мяуканье.

Из-за угла выбежал маленький, взъерошенный котёнок, который тут же испуганно метнулся прямо к Вариным ногам, ища защиты. Следом за ним, тяжело дыша, появился…

— Послушай, не лезь в наши отношения с Ниной, иначе пожалеешь, — прошипел он.

— Нина сама всё видит, — спокойно ответила Варя.

— Если бы не ты, мы бы сейчас были на море, — зло бросил Толик.

— Она видит твоё нутро, — не отступала Варя.

— Ах ты… — он замахнулся.

Варя отступила, но не испугалась. В этот раз она не собиралась быть жертвой.

В этот момент появился Макс. Он быстро оценил ситуацию и одним ударом охладил пыл мажора. Толик, матерясь, сел в свой Bentley и уехал, а Макс повёл Варю в подъезд.

— Пошли. Ну и однокурсники у тебя.

Через месяц Толик уже не блистал на своей машине — Bentley перекочевал к другому студенту. Варя и Нина только переглянулись: всё стало ясно.

— Похоже, ты была предметом спора, — кивнула Варя в сторону Моисеева, на пальце которого болтался чужой брелок от машины.

Перед парой к Варе и Нине подошли Вика и Ирина.

— Привет, Варя, видели, Ганин машину в споре проиграл. Кстати, мы тут твоего Решетникова видели — с какой-то девицей в обнимку шёл, — с притворной заботой поделились однокурсницы перескакивая с одной новости на другую.

— Видно, у вас времени много, раз за чужими парнями следите, — спокойно ответила Варя, отворачиваясь.

— Сами, наверное, к нему клеились, а он вас отшил, — добавила Нина.

— Не переживай, я Максу доверяю, — улыбнулась Варя подруге.

Она не спешила связывать себя браком, наслаждаясь конфетно-букетным периодом. Макс и Варя уважали личные границы друг друга: пока он был на тренировке, она ходила с подругами в кино. Иногда собирались все вместе, обсуждали однокурсников и преподавателей — студенческие годы, они такие, беззаботные и шумные.

За маму Варя больше не волновалась: отец неожиданно перестал срываться на ней, и тревога ушла. Она пока не знала — если злость не выплеснуть, она накапливается и однажды может прорваться наружу. Но это уже другая история.

Время летело незаметно, и вот уже впереди замаячил долгожданный диплом — для кого-то синие корочки, для кого-то красные.

К концу пятого курса Макс не находил себе места.

— Нина, а вдруг она не согласится?

— Ты что, с ума сошёл? Она тебя любит, — рассмеялась Нина. — Кольцо купил? Цветы не забудь!

Собравшись с духом, Макс сделал Варе предложение.

— Варя, я твой навеки, — пошутила она, принимая кольцо. — Давай распишемся до защиты, чтобы диплом был уже на новую фамилию.

— Макс, ты сам кольцо выбирал? — удивилась Варя, примеряя украшение.

— Нет, — смутился он, — Нина помогала.

— Вот ведь подруга, и мне ничего не сказала.

— Варь, меня после защиты приглашают работать программистом в «Карвиль», — поделился Макс. — После испытательного срока обещают триста тысяч.

Он хотел быть достойным Вариной семьи, даже если с тестем у него не будет близких отношений.

Молодая пара начала искать квартиру в Петербурге. До защиты диплома оставалось совсем немного, когда Варе позвонила мама — рыдая, она едва могла говорить.

* * *

Ирина Викторовна, мама Вареньки, была скромной, домашней женщиной. Она всегда выглядела стильно, неизменно ухаживала за собой и с теплотой заботилась о семье. После рождения дочери больше не решилась на второго ребёнка — слишком хорошо запомнила вспышки ярости мужа.

В доме царили её заботливые руки, но не её слово. Ирина Викторовна верила: мужчина должен быть хозяином, а женщина — хранительницей очага. Муж действительно был хозяином, но только до тех пор, пока не выпивал. Тогда он превращался в чужого, злого человека, и дом наполнялся страхом.

Она привыкла терпеть. Казалось, что такова её судьба, и изменить ничего нельзя. «Не повезло, как говорится», — думала она, оправдывая и себя, и мужа. Разводиться не входило в её правила, и Варенька вместе с ней училась жить в тени отцовской агрессии, пока не уехала из дома.

Перемены в муже Ирина Викторовна заметила после того случая, когда одноклассники Вареньки «поставили его на место». Тогда Михаил Андреевич надолго притих. Дочь пригрозила заявлением в органы опеки, и это его напугало. Но страх не утихомирил гнев — он лишь затаился, копился, как снежный ком.

Михаил Андреевич задыхался от ярости. Строптивость дочери стала незаживающей раной, отравляющей его существование. Как она посмела⁈ Он жил лишь одной мыслью — преподать урок, который они запомнят навсегда.

Июньский вечер обволакивал город сладким запахом липы, но в сердце Михаила Андреевича зрела месть. Он решил, что час расплаты настал. В его глазах плясали темные искры.

«Я вырву с корнем эту дерзость. Они узнают, что значит пренебрегать моей волей. Уважение, как к отцу — вот чего я требую. Они захлебнутся в собственном высокомерии», — мысли резали его сознание, словно осколки стекла, а виски сжимала тисками невыносимая боль. Кровь стучала в висках, подгоняя его к действию. Он станет их кошмаром.

* * *

Цветочный узор легко ложился под умелыми пальцами Ирины Викторовны. Она так увлеклась вышивкой, что не сразу заметила, как в квартиру вошёл муж — и только по тяжёлым шагам почувствовала неладное.

Выскочить она не успела. Муж, сжав кулаки, с яростью толкнул её