Босс из головного офиса - Саша Малевич

— Вот представь. Твой мужчина говорит тебе: «С этого дня ты можешь больше не работать». Больше никаких поездок в офис на общественном транспорте. Никаких совещаний. Многочасового сидения за компьютером без возможности в любой момент прерваться и заняться чем-то, что хочется именно тебе. Приходишь домой, разогреваешь в микроволновке готовую еду из Севен элевен. Ложишься спать — и завтра все по новой!

Мужчина замолчал и выжидающе уставился на меня. Я округлила глаза, поджала губы, покачала головой. Кажется, что-то такое от меня и ждали, так как он продолжил:

— Вот! Лучше уж спокойно, без напряжения сидеть дома с детьми, готовить ужин и весь день отдыхать, расслабляться, уделять внимание уходу за своим лицом и телом.

Телефон в джинсах снова провибрировал. Я мысленно попыталась вспомнить, какой это раз по счету. За свидание с Джеймсом, кажется, одиннадцатый.

— Кстати, я так и не спросил, кем ты работаешь, — мужчина, наконец-то, закинул в рот уже давно отрезанный кусочек стейка.

— Директором департамента.

Джеймс резко закашлялся и тут же заметался, хватаясь за салфетку, прикрывая рот рукой, пытаясь то ли прожевать засунутое, то ли выплюнуть.

— Руки вверх подними, — посоветовала я.

По локтям скользнул фантом-воспоминание вчерашнего вечера. Я зажмурилась и мотнула подбородком, прогоняя образ другого мужчины.

Джеймс все же выплюнул кусок мяса и принялся судорожно пить пиво, периодически откашливаясь и стуча себя кулаком по груди. Я окинула помещение быстрым взглядом, поймала на себе внимание пары человек и отвернулась в сторону, не желая помогать тому, кто не последовал совету.

— Извини, не в то горло попало, — он кашлянул. — Директором, да? Целого департамента? Маленький, наверное. Что-нибудь вроде службы секретариата?

Я неуверенно промычала, думая, что хочу больше: врезать ему по роже или вылечить недотрах. Бедра отозвались воспоминанием о руках Риверса. Перед мысленным взором соткался образ его крепкой груди. На губах дымкой вспорхнули вчерашние поцелуи. Избавиться от недотраха, определенно. Поэтому в ответ на слова мужчины улыбнулась и осталась сидеть на месте. Но все же не утерпела:

— Департамента по работе горнолыжных трасс. Он и правда небольшой — что-то около тысячи сотрудников.

Джеймс отставил в сторону почти допитый бокал пива, покачал головой и словно рыба безмолвно пошлепал пухлыми, мокрыми от алкоголя губами.

— Умная женщина — это хорошо. Сможет передать детям отличные гены. Да и помогать с уроками ей будет проще.

Он одернул полы пиджака и принялся взглядом выискивать официантку. Я же приложила все силы, чтобы не приложить его лицом об стол.

Я как раз изучала отчет по статистике жалоб на службу проката, когда в кабинет с ноги влетел Риверс. Закрыла глаза. Начала мысленный счет. Раз. Дверь хлопнула, закрываясь. Два. Тяжелые шаги по деревянному паркету. Три. Скрип ножек стула. Четыре. Глухой стук. Пять.

Открыла глаза, поджала губы и перевела взгляд на нависшего надо мной Риверса. Его руки упирались в столешницу, взгляд пылал, ноздри раздувались. Картина маслом. Жаль, не в художественной галерее, а у меня в кабинете.

— Что на этот раз? — спросила устало и откинулась на спинку кресла.

— Ты уволила Дерека!

— Я в курсе, спасибо за информацию.

Мы сцепились взглядами. Синяя форменная футболка натянулась на широких плечах Риверса. Мои пальцы впиваются в его бицепсы, оставляют красные полосы. Он подхватывает низ футболки и тянет ее вверх. Ткань обнажает крепкие мышцы живота и груди. Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность и разрывая зрительный контакт. Надеюсь, это не ослабит мои позиции в споре.

— За что? — прошипел Кайл.

Кажется, он был в сильной ярости, раз даже не стал ввязываться в словесную пикировку. Окей, в воздухе запахло проблемами.

— За нарушение правил курорта.

Я скрестила руки перед грудью и вздернула подбородок, стараясь даже из своего положения смотреть на парня сверху-вниз. К моему огорчению, получалось плохо. Аура Риверса давила, прибивала к креслу. Казалось, будто в кабинете даже стало темнее. И да, он перекрыл собой часть потолочных светильников, но я могла бы поклясться — от него практически исходили черные эманации чистой, незамутненной ярости.

— Так он же был за его пределами!

— А попал с территории!

Риверс сделал глубокий вдох, затем медленный, протяжный выдох через нос.

— Селена! Верни его обратно!

Я подняла одну бровь и окинула парня взглядом от макушки до кулаков и обратно.

— С чего бы?

— Потому что он ничего не сделал!

Разговор пошел по кругу. Я смотрела на Риверса и пыталась понять, как до него не доходит. Мы тут не в игрушки играем, а работаем в опасных, несмотря на старания Филлипса и Гранта, условиях.

Не хотелось этого делать, но придется разыграть карту субординации.

— Руководитель Риверс, мое решение не обсуждается.

Он открыл рот, чтобы снова что-то возразить, но я зло припечатала:

— Если думаешь, что разовый перепихон дает тебе право вмешиваться в мою работу, то ты ошибаешься.

Риверс дернулся. Оттолкнулся руками от стола. Сделал шаг назад. Его губы сжались в тонкую нить, а ноздри — раздулись. Он, глядя свысока, процедил сквозь зубы:

— Все-таки ты сука!

Под ребрами подпрыгнуло сердце. По груди разлился жар. Кончики пальцев дрогнули

— Никогда этого не скрывала, — голос механический, словно со стороны.

Я смотрела на заледеневшего Риверса и чувствовала себя не теплее снежных гор за окном. Зима царила по обе стороны единственного окна кабинета.

Риверс развернулся и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

Дышать все так же было нечем.

— Ненавижу Рождество, — вздохнул Уилсон и вытянулся на моем столе прямо поверх телефона и ежедневника. Я попыталась столкнуть приятеля, но он зацепился кончиками пальцев за столешницу, удерживаясь на месте.

— Все любят Рождество, не говори ерунды, — я принялась отцеплять пальцы мужчины от стола, но стоило оторвать один и взяться за другой, как первый снова превращался в альпинистский крюк, удерживающий экстремала от падения в пропасть.

— Все, кроме тех, кто занимается праздничными мероприятиями.