Босс из головного офиса - Саша Малевич

Я нахмурилась, с недоумением посмотрев на Риверса. Его взгляд был прямой и сосредоточенный. На губах не играла улыбка. А в руках он вертел пустой бокал от непонятно какого по счету коктейля. Что именно — очень?

Очень сложно определить?

Очень нравлюсь?

Смешно.

Я растянула губы в улыбке и откинулась обратно на спинку дивана.

— Жаль, что «очень» — настолько субъективно, что невозможно его измерить.

Риверс прикрыл глаза. Сделал вдох, затем выдохнул. После чего открыл глаза и улыбнулся беззаботно и легкомысленно.

— Так что, какие на тебе трусики?

К сожалению, именно в этот момент я решила сделать глоток виски, из-за чего рука со стаканом дрогнула, и напиток пролился на рубашку, тут же пропитав ткань. Я зашипела, оттягивая ворот.

— Что?! — спросила, хватая салфетки и пытаясь промокнуть ими пятно. Риверс было дернулся помочь, но наткнулся на мой взгляд. Будет он мне еще грудь посреди бара вытирать.

— Утром на микроволновке лежали красные кружевные, — ответил он, падая на место. — На тебе они?

— Да, блять, — рыкнула, будучи не в настроении играть в игры. — Теперь живи с этим.

В туалете должны быть сушилки для рук, можно попробовать просушиться с их помощью. Я встала с дивана и пошатнулась. Пока сидела, не чувствовала, насколько опьянела, выпивая один стакан за другим. Но стоило подняться на ноги, как помещение вокруг завертелось каруселью. Внутренне собравшись, я сделала первый шаг и почувствовала на талии руку.

— Пойдем, доведу тебя, маленькая пьяница.

— Риверс, я... — начала отповедь, но была перебита.

–... твоя начальница. Знаю, слышал.

Я задохнулась от возмущения, но не успела ничего сказать, так как Риверс поволок меня на буксире в сторону туалетов. Благо они тут не делились на мужской и женский, а были комфортными кабинками с раковиной прямо внутри.

Пока мы не очень твердо лавировали между столиками, я краем сознания успела отметить, что помещение заполнилось битком, а свет стал тусклее и из-за окончательно севшего за горизонт солнца, и отсутствия верхнего освещения — только бра на стене, да искусственные свечи на столиках.

— Не настолько я пьяная, чтобы меня на руках нести до туалета, — снова попробовала выйти из неоднозначной ситуации.

— Я еще не начинал.

— Но ты же сейчас...

— Не начинал носить на руках.

Я повернулась в сторону Риверса и тут же споткнулась о собственный каблук.

— Аккуратнее.

Он крепко сжал мою талию, приподнимая и заставляя встать на цыпочки и засеменить за ним на носочках туфель. Благо до туалета оставалась каких-то пара шагов, а одна из кабинок — дальняя угловая — радовала открытой дверью. Риверс вволок меня внутрь и поставил перед раковиной. Я с недоумением посмотрела на вмонтированную в удлиненную столешницу чашу и шагнула вправо к сушилке. Та, к счастью, располагалась достаточно высоко. Хотя, все равно пришлось немного нагнуться, чтобы горячий воздух попадал на мокрое пятно на груди.

Сушилка орала оглущающе. Стоять в наклоне было неудобно. Алкоголь хоть и не затуманил мне разум, но все же нарушил координацию, а я сегодня была еще и в узкой юбке и на каблуках — ни принять устойчивую позу, ни стоять твердо на ногах не получалось. Я уперлась рукой в стену, сильнее прогибаясь в пояснице и подставляя грудь под поток воздуха.

— Красиво, — раздалось второй раз за день.

Я, нахмурившись, обернулась через плечо и увидела забытого мною Риверса. Он опирался спиной о косяк и смотрел на меня. Ноги перекрещены в лодыжках. Руки сложены на груди. Рубашка натянута на бицепсах спортивного человека. Свет из коридора и туалетной кабинки падает так, что под белой тканью на груди можно рассмотреть пусть едва, но все же видимые темные соски.

Сушилка орала в ухо и вскидывала волосы вверх, заставляя их то падать на глаза, то прилипать к губам.

Риверс оттолкнулся от косяка и прошел внутрь кабинки, закрыв за собой дверь. На щеколду.

— Что... — начала я, выпрямляясь и разворачиваясь в его сторону.

Он протянул руку и подхватил локон, застрявший в уголке губ. Медленно потянул его в сторону, удерживая мой взгляд, гипнотизируя и завораживая. Сушилка больше не орала, теперь помещение было заполнено звуками неизвестной баллады и моим сердцебиением. Взгляд Риверса блуждал по моему лицу. А рука, убрав локон, опустилась жесткой, грубоватой ладонью на щеку.

Я должна была остановить его. Но тело гудело и дрожало, взрываясь мелкими, кусачими искорками жажды большего. Хотелось унять его теплым прикосновением. Его прикосновением. Тусклый свет от бра съедался темно-серыми стенами, и белая рубашка Кайла особенно ярко выделялась на этом фоне, привлекая внимание к резкому изгибу плеч. Он сделал шаг, оказавшись слишком близко. Так, что теперь я видела только его ключицы под жестким воротом. Рука скользнула с щеки и переместилась на затылок, зарылась в волосы, пустив волну мурашек по плечам и спине.

— Красивая.

Я взглядом прочертила дорожку по шее вверх. Задрала голову, чтобы увидеть его глаза. Открыла рот, чтобы ответить. И поймала его губы на своих.

Он целовал медленно, тягуче. Одной рукой оттягивая волосы на затылке, второй — прижимая меня к себе за талию.

Нет, не мои руки легли ему на плечи. Не мои пальцы впились в твердые мышцы. Не мои губы приняли его в поцелуе.

И не было никакого оправдания происходящему.

Он старался прижать меня как можно сильнее, ближе, слиться телами. Я стремилась к нему навстречу, кусаясь и целуя. Его руки гуляли по моей спине, талии, опускались на бедра и ягодицы. Мои — по его плечам, рукам, шее и затылку.

Я не была пьяна.

В конце концов он вытянул мою рубашку из юбки и прошелся подушечками пальцев по коже. Кольцом рук обхватил талию. Провел ладонями вверх по ребрам.

Я опустилась поцелуями от губ вниз, по колючей щеке, нежной коже шеи, до ключиц. Расстегнула две пуговки рубашки и нарисовала губами карту его судорожных вздохов и мурашек.

Когда его ладони легли на мою грудь, я не сдержала стона, смешавшегося со строками песни на фоне. Он оттянул кружево