Развод. 10 лет за измену - Ольга Гольдфайн

Доводить женщину до безумия своей ложью безопасно ровно до тех пор,

пока она не узнает правду.

А узнав, она способна уничтожить всё на своем пути.

И тебя заодно…

Руслан

— Куда?! — рявкаю я в трубку так, что сидящая рядом Эля вздрагивает. — Куда ехать, Наташа?! Адрес!!!

Подружка Ленки, всхлипывая, выкрикивает название улицы и номер дома в поселке на окраине и отключается.

Я смотрю в навигатор, бросаю телефон на панель, резко выкручиваю руль и с визгом шин разворачиваю тяжелый внедорожник прямо через двойную сплошную. Встречные машины сигналят, но мне плевать. Втапливаю педаль газа в пол и лечу спасать свою непутевую жену.

Скорость бешеная. Двигатель ревет.

Обгоняю попутки, чудом втискиваясь между бамперами и едва избегая аварии на перекрестке. Эля сдавленно пищит и вжимается в кожаное кресло, вцепившись обеими руками в ручку над дверью.

— Руслан, что происходит?! — кричит, перекрывая шум мотора.

До хруста сжимаю челюсти, глядя на дорогу. Мне нельзя отвлекаться. На такой скорость одно неверное движение — и мы два трупа в смятой консервной банке.

— Помолчи, — рычу.

— Ничего себе помолчи! — взвизгивает любовница. — Если мы сейчас разобьемся насмерть, я даже не узнаю, куда мы так спешили! Ты из-за своей курицы готов так рисковать нашими жизнями?!

— Эля, просто заткнись! — ору, не сбавляя скорости.

Мы влетаем в поселок, петляем по улицам, разгоняя кошек, собак и голубей. Живность едва успевает убраться с дороги.

Бью по тормозам у нужного переулка. Машина замирает, клюнув носом. Выскакиваю из салона, хлопая дверью и сразу их вижу.

Лена лежит прямо на старых деревянных мостках у какого-то обшарпанного барака. Бледная как полотно, безвольная, словно кукла с перерезанными ниточками. Рядом на корточках сидит Наташка и заливается слезами.

— Что с ней? — подбегаю, падаю на одно колено и хлопаю жену по щекам. Кожа ледяная, несмотря на тридцатиградусную жару.

— Не знаю! — воет Наташка, размазывая тушь по лицу. — Просто упала, и всё! Замертво!

— Как вы вообще здесь оказались?! Какого черта вас сюда занесло?

— Да какая разница?! — орет на меня Лебедева. — Она сейчас умрет! Ей в больницу надо, срочно!

Ругаюсь сквозь зубы, подхватываю жену на руки. Она кажется неестественно легкой и обмякшей. Несу к машине.

— Открывай заднюю дверь! — командую Наташке. — Садись на сиденье. Я с другой стороны ее уложу, голову возьмешь к себе на колени. Быстро!

Заталкиваю их назад, захлопываю дверь и прыгаю за руль.

На переднем пассажирском сидит Эля, недовольно скрестив руки на груди. Губы поджаты, брови пытаются съехать к переносице, но ботокс не позволяет.

Она оборачивается назад, окидывая взглядом бледную Ленку и растрепанную Наташку.

— Здрасьте! — цедит с откровенным раздражением.

— И вам не хворать, — ядовито парирует Лебедева, прижимая к себе голову моей жены.

Дереал какой-то! Просто комбо! Жена и любовница в одной машине!

Снова втапливаю педаль газа в пол, и внедорожник срывается с места, унося нас в сторону первой городской. Наташа на заднем сиденье тихо гладит подругу по бледному лицу, убирает прилипшие пряди волос. В салоне повисает тяжелая, звенящая тишина.

Ее нарушает капризный голос:

— Руслан, отвези меня домой.

Кошусь на Элю:

— Не сейчас. Позже.

— Ко мне подруга должна зайти, — не унимается эту безголовая кукла, демонстративно цокая вишневыми ногтями по экрану смартфона. — Мы в клуб, вообще-то, собирались. Мне переодеться надо.

Крепче перехватываю руль.

— Эля, если ты сейчас не замолчишь, я тебя прямо здесь высажу. На ходу.

Лутова тут же меняет тон, растягивает губы в сладкой улыбке и кладет ладонь мне на колено:

— Да ладно, мой лев. Не рычи. Что я, не понимаю, что ли: мать твоей дочки сейчас важнее, чем я. Я же не бесчувственная.

— Верещагин, ну что ты за урод! — подает голос с заднего сиденья Наташа. Ее трясет то ли от страха за Ленку, то ли от злости. — Приехал за умирающей женой с любовницей! Совсем ни совести, ни мозгов не осталось?!

Меня прорывает. Вот еще она мне будет претензии предъявлять!

— И ты тоже заткнись! — рявкаю в зеркало заднего вида. — Я еще узнаю у Ленки, что вы там, в этих трущобах, делали!

— Шалаву твою хотели извести! — выплевывает Лебедева с такой ненавистью, что звенит в ушах. — И тебя импотентом сделать! Разве непонятно?!

Что?!

Бью ногой по тормозам. Машина встает как вкопанная посреди дороги. Меня окатывает слепой яростью.

Эти две дуры ходили к бабке-колдунье?! Из-за ревности?!

— А ну, обе вышли из машины, — чеканю, глядя перед собой.

— Русичка, — Эля округляет глаза и вжимается в кресло. — А меня-то за что?! Я ведь сижу, молчу, слова тебе плохого не сказала! Их высаживай, а меня домой отвези. Я тебе потом приятно сделаю, стресс сниму.

С силой выдыхаю через нос, пытаясь взять себя в руки, и снова давлю на газ. Машина трогается с места.

— Еще раз. Кто-то из вас. Откроет рот, — произношу с расстановкой, — и дальше пойдет пешком. Усвоили?

Некоторое время едем в тишине, прерываемой только гулом мотора. И тут на заднем сиденье раздается тихий стон.

Лена начинает шевелиться. Распахивает глаза, тяжело дыша.

— Наташ… — голос жены звучит слабо, хрипло. — Где мы?

— Леночка! — Лебедева тут же склоняется над ней. — Как ты? Тебе лучше? Пришла в себя?

Ленка медленно, с трудом садится, опираясь руками о сиденье. Поднимает затуманенный взгляд. Смотрит в салонное зеркало на меня. Потом переводит глаза правее. На сидящую рядом со мной ухоженную, разодетую красотку.

Секунда. Вторая…

Осознание бьет ее наотмашь. Я вижу это по расширившимся зрачкам.

— Вы кто? — хрипло спрашивает, глядя в затылок моей любовницы.

Эльвира театрально вздыхает, оборачивается назад и с вызовом смотрит на мою жену.

— Подруга вашего мужа, — заявляет с наглой улыбкой. — Меня Эля зовут. Давно хотела с вами познакомиться.

В машине повисает мертвая тишина…

Лицо Лены искажает гримаса боли. В салоне повисает такая тяжелая, звенящая тишина, которую можно потрогать руками. Воздух застывает, я просто перестаю дышать.

Губы начинают дрожать. Осознание бьет ее наотмашь, делаю кожу ещё бледнее.

— Значит, всё правда… — шепчет, глядя на меня в салонное зеркало.

В глазах плещется абсолютное, чистое безумие.

Больше нет той покладистой, удобной жены. Передо мной сидит доведенная до края, сломанная женщина.

— И я не сумасшедшая, — голос крепнет, наливаясь сталью. — Руслан, останови машину. Я выйду.

— Куда ты там выйдешь? — огрызаюсь, не сбавляя скорости, и только крепче перехватываю руль. — Ты на ногах не стоишь. В