Развод. 10 лет за измену - Ольга Гольдфайн

Я останавливаюсь в паре шагов от нее. Хочу ответить нормально, но голос не слушается. Из горла вырывается лишь сиплый шепот:

— Нет.

Наташа разочарованно выдыхает: — Наврали, что ли, про нее? Шарлатанка? Ой, я так и знала, что эти деревенские ведьмы только деньги дерут…

— Нет, не наврали, — качаю головой.

Холод стремительно расползается по венам. Кожа покрывается мурашками, а перед глазами вдруг начинают плясать мелкие черные точки. Мир на секунду теряет четкость.

— А чего она тебе сказала-то тогда? — не унимается Наташка, делая ко мне шаг. — Лен, ты чего бледная такая? На тебе лица нет!

Пытаюсь сделать вдох, но грудную клетку сдавливает невидимым стальным обручем. А в животе… прямо вокруг пупка вдруг вспыхивает резкая, режущая боль. Словно чернила, которыми Ирина вывела свой проклятый рисунок, превратились в кислоту и теперь прожигают кожу до самых внутренностей.

— Наташ… — судорожно хватаюсь пальцами за край ее сарафана, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Вызови такси… Пожалуйста. Мне кажется, я на автобусе не доеду.

— Ленка, ты чего пугаешь?! — голос подруги вдруг доносится словно сквозь толщу воды.

— Плохо мне как-то… — выдавливаю и ощущаю, как земля уходит из-под ног.

Последнее, что я чувствую, прежде чем провалиться в липкую, ледяную темноту, — это невыносимый запах сладких, приторных женских духов с нотками мускуса.

Запах любовницы моего мужа…

Идеальная жизнь мужчины — это когда дома ждет удобная, бесплатная жена, а в машине сидит дорогая, статусная любовница.

Главное, чтобы эти два мира никогда не пересекались...

Руслан

Глушу мотор, припарковавшись у стеклянных дверей элитного салона красоты в центре города. Кондиционер в машине работает на полную мощность, спасая от раскаленного июльского пекла.

Откидываюсь на спинку кожаного сиденья, по привычке разминая широкие плечи. Мышцы приятно ноют после вчерашней тренировки по рукопашному бою.

Жизнь, черт возьми, удалась! Мне тридцать пять, я в отличной физической форме, работаю начальником охраны крупного банка, где есть свои левые подработки и перспективы.

У меня есть надежный тыл — чистая квартира, горячий ужин и покладистая, пусть и порядком наскучившая жена.

И у меня есть Эля. Мой личный сорт адреналина.

Пассажирская дверь распахивается, впуская в прохладный салон поток горячего уличного воздуха и густой, сладкий аромат дорогих мускусных духов.

На сиденье рядом со мной плюхается Эльвира. Длинные, стройные ноги в коротких шортах, идеальный блонд, пухлые губы. Силиконовая, ухоженная, молоденькая кукла, от одного взгляда на которую кровь приливает куда надо.

— Ой, Русик, я сейчас умру, — томно выдыхает она, откидывая назад густую копну наращенных волос. — Просто вымоталась. С десяти утра тут торчала! Представляешь? Только пару чашек кофе выпила, голодная как волчица. Но красота требует жертв!

Элька поворачивается ко мне и театрально вытягивает вперед руки, демонстрируя длинные, острые ногти цвета спелой вишни.

Окидываю взглядом ее «страдания» и не могу сдержать кривой усмешки. Устала она. В кресле сидеть, пока вокруг нее в четыре руки порхали мастера.

Эля мгновенно считывает мою реакцию. Идеально выщипанные брови сходятся на переносице, пухлые губы обиженно надуваются.

— Русик, ты смеешься? — капризно тянет. — Вот зря! Конечно, твоя-то клуша, поди, и ноги не бреет. Что они там знают о спа-процедурах в своей бухгалтерии? Бумажки с места на место перекладывают.

А девушка должна ухаживать за собой, чтобы выглядеть для своего мужчины как с обложки журнала!

Упоминание Лены слегка царапает слух, но я быстро отмахиваюсь от этого чувства.

Лена — это Лена. Скучная, домашняя, вечно с какими-то претензиями и подозрениями в последнее время.

А Эля — это статус. Праздник.

— Выглядишь потрясающе, малыш, — примирительно кладу широкую ладонь на ее гладкое, загорелое бедро.

Эля тут же меняет гнев на милость, придвигается ближе и заглядывает мне в глаза своим фирменным взглядом кота из «Шрека».

— Милый, денюшек дашь? — жалобно канючит.

Убираю руку с ее ноги и тяжело вздыхаю:

— Эль, я же тебе вчера только пятнадцать тысяч перевел. Неужели уже всё потратила?

Шмоточница округляет глаза, словно я сказал какую-то непроходимую глупость.

— А ты думаешь, вся эта красота копейки стоит? — начинает загибать пальцы со свежим маникюром. — Четыре — ногти. Три с половиной — ресницы. Восемь — волосы! И это я еще со скидкой у своего мастера делала!

Мысленно прикидываю расходы. Аппетиты у моей девочки растут с каждым месяцем.

— На эпиляцию еще десятка уйдет, — добивает меня Эля, хлопая пушистыми ресницами. — Бикини ведь тоже делать? Или тебе колючки нравятся?

Она наклоняется чуть ближе, так что глубокий вырез топика открывает соблазнительный вид на идеальную грудь.

Черт! Знает же, на что давить.

Я сглатываю, провожу рукой по коротким волосам.

— Делай, — согласно выдыхаю.

— Вот! — победно улыбается, сверкнув белыми винирами. — Поэтому с тебя еще десять. Переводи.

— Эль, ты думаешь, я миллионер? — меня начинает слегка раздражать ее напор. — Я начальник охраны, а не владелец банка.

Плутовка цокает языком, поправляет сумочку на коленях и смотрит на меня с видом умудренной жизнью женщины.

— Дорогой, мужчина зарабатывает ровно столько, сколько тратит его женщина. Твоя жена ничего не тратит! Ходит в одних джинсах годами. Поэтому и заработок у тебя небольшой — энергии нет! Вот увидишь, чем сильнее будут расти МОИ потребности, тем больше пойдет к ТЕБЕ в руки денег.

Ошарашенно смотрю на нее.

— Это что, какой-то новый гуру коучинга тебе в уши надул? На очередном марафоне желаний мозги зомбировали?

— Это закон вселенной, Русик! — гордо вздернув носик, заявляет Лутова. — Женщина — это сосуд. Если ты в меня вкладываешь, тебе возвращается в десятикратном размере! Переводи давай, мне еще мастеру по бровям платить.

Я качаю головой, поражаясь этой железобетонной логике, но достаю из кармана смартфон, открываю банковское приложение.

Ладно, черт с ней. Зато вечером отработает каждую копейку так, как Лена со своей вечной мигренью никогда не сможет.

Большой палец уже зависает над кнопкой «Перевести», как вдруг на весь салон машины раздается резкая трель входящего звонка.

На экране высвечивается: «Жена».

Раздраженно закатываю глаза. Ну вот, опять начинается. Сейчас будет ныть, спрашивать, когда вернусь, и нудить, что я снова пропадаю неизвестно где, ведь сегодня выходной.

— Твоя клуша звонит? — фыркает Эля, демонстративно отворачиваясь к окну. — Скажи, что на работе.

Я нажимаю на кнопку приема вызова, готовясь гаркнуть в трубку, чтобы не отвлекала.

— Да, Лен, я занят, что стряслось? — бросаю сухим, жестким тоном.

Но из динамика раздается чужой, истеричный голос ее подружки, Наташки:

— Руслан?! Слава богу! Руслан, быстро приезжай!

— Наташа? — хмурюсь, инстинктивно подбираясь. — Чего ты орешь? Что случилось?

— Мы в