Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари

Форменная нечисть.

— Кыш! — пытаюсь прогнать незваного гостя, но тот лишь презрительно дёргает хвостом.

Следом из кустов смородины выскакивает Чуня. И сразу становится ясно, кто тут реальный хищник, а кто шерстяной паникёр.

Поросёнок, конечно, не гончая, но вид у него сейчас такой, будто он выслеживал эту добычу три дня, столько же голодал и всё ради бус из кошачьих резцов.

— Тюня, сто-о-ой!

Оба пулей срываются дальше, петляя среди малины. За ними погоня — девочка лет четырёх-пяти в розовом платье и чумазый мальчишка примерно того же возраста.

Из всей этой шайки я знаю только улепётывающего порося.

Кот, предположим, бродячий. А дети?..

— О, пливет! — Девочка с любопытством хлопает на меня небесно-голубыми глазками.

Белокурая, в ленточках, с ямочками на румяных щёчках — ну просто сладкая конфетка!

— Привет! — Растерянно поправляю очки.

— Мася, — подсказывает малышка, протягивая мне ладошку с растопыренными пальчиками. — Мы в гости пиехали, невесту дяди Антона смотлеть.

Я содрогаюсь. Вот срань! Ни пирогов, ни жаркого — пустой холодильник!

Но вслух выдаю:

— Прекрасно.

— Тётя, а ты кто?

— Люба. — Слегка пожимаю протянутую руку.

— Невеста? А де платье? — Шокировано округляет она глазки, и сама же себе отвечает: — Ааа, ты плосто ещё не готоля!

Я не знаю, что хуже: её разочарованный вид или факт, что я реально не готова — ни к гостям, ни к свадьбе, ни к тому, что мне тут уже без меня предложение сделали и согласие дали.

И вообще, где этот ваш дядя Антон? Почему я одна прохожу квест «Дорогие родственники»?!

О чём я, собственно, и спрашиваю ребятню, заодно помогая коту и Чуне ушуршать подальше.

— Дядя Антон с папой. Пласют на кухне.

— Мужчины не плачут! — бурчит мальчуган.

— Это пока не зенюся.

Я уже открываю рот, чтобы спросить у него имя, как на крыльцо выходит мой самопровозглашённый жених. В волосах цветные заколки, на переносице пластырь с мультяшной пчелой…

Всклокоченный весь, бесноватый. Раньше такие симптомы лечили гильотиной.

— Русанов, что с тобой?

— Это я касивое натволила. — Смущённо шаркает ножкой малышка.

Антон торопливо срывает с волос пластмассовые ромашки, опускается на корточки и разводит руки в стороны, подзывая племянницу.

— Машуль, ты цветы на заднем дворе уже видела?

— Неть, — пищит она, хихикая, пока он тискает пухлые щёчки.

— Вот, сходи, глянь, а мы пока с Любочкой поболтаем.

— Мне нузен Фмыг! — Умоляюще хлопает Маша ангельскими глазками. — Мама налила ему фметану, а он побизял.

— Понял, — проявляет Антон поразительную для себя сговорчивость и отправляется примирять мохнатого с неизбежностью фатума.

Котяра, естественно, не дурак и мгновенно срывается с места.

— Стой, ссыкун! — летит ему вслед с угрозой.

— Мяв! — категорически отвечает кот, запрыгивая на бочку.

А там дождевая вода — арктический лёд в жидкой фазе, с учётом времени года.

Шмыг использует потенциал всех своих девяти жизней, чтобы прыгнуть с бочки на дерево, когда Антон его ловко ловит за шкирку.

— Держи своего модника.

Русанов с победным видом идёт к малышке, держа перед собой возмущённого зверя.

Его забирают, чмокают между ушей и ведут в дом. Мальчишка следует за Машенькой как мотылёк. Нестройным шагом дети взбираются на крыльцо.

Из кустов показывается любопытный пятак, но дальше благоразумно не вылезает.

— Дуласёк твой плиятель, опять сбежать собилается. — Заметив его, негодует малышка.

— Здрасьте, — в дверях появляется девушка удивительной внешности для матери двух неугомонных погодок. Первым делом отбирает у детей кота, затем переводит укоризненный взгляд на Антона: — Ты зачем переноску оставил открытой? Знаешь же, что у него на нервах краник клинит.

И поглаживает замурлыкавшего басом безобразника.

— Здравствуйте…

— Это Лада, — представляет её Русанов, по-хозяйски притягивая меня к себе за талию. — А это Марат, брательник мой старший.

— Доброго вечера, — здоровается выросший в дверном проёме мужчина. Серьёзный такой, не в пример младшему. — Прости, что свалились как снег на голову. Не терпелось своими глазами увидеть избранницу брата. Такое событие, сама понимаешь...

— Всё в порядке. Только у меня к ужину ничего. Хлеб вот, — вздыхаю, показывая купленный по дороге батон.

Паникую уже даже не слегка. Предлагать таким искушённым гостям отварную картошку… неудобно в общем.

Но держится пара на удивление просто. Улыбаются, переглядываясь.

— Вот и хорошо. Остальное мы привезли с собой. У Марата свой ресторан, мы решили не ехать с пустыми руками, — дружелюбно улыбается Лада. — Да и ты, наверно, устала с работы.

— А как зовут вашего мальчика? Он не слишком общительный, да? — решаю, что мне тоже неплохо бы отморозиться.

Все дружно переводят взгляд на вставшего поодаль паренька.

— А это не наш.

Чей тогда?

Я всех детей посёлка знаю. Выходит, и не наш...

Любовь

— Мальчик, ты чей будешь?

— Мамин и папин, — бурчит мальчишка, украдкой поглядывая на свою подругу.

То, что малыш потерялся, мы поняли, теперь бы ещё выяснить, откуда он.

— Как тебя зовут? — Осторожно, чтобы не напугать, беру его за руку.

— Тёмушка. Вы отведёте меня к папе?

Он хоть и храбрится, но голос всё равно звучит растерянно.

Антон берёт его за вторую руку.

— Конечно, отведём. Только скажи, где он.

Малыш широким жестом показывает куда-то за куст бузины.

— Вон там!

Мы с Антоном переглядываемся. Обычно папы в таких местах не водятся, если только не пали в неравном бою с поллитровкой.

Но Тёмушка ведёт нас дальше, мимо свежеспиленного, остро пахнущего древесиной пня, через поваленный забор к дому Макара.

Ох, вот оно что...

Это ребёнок Макара. А значит, и мама есть. И чувства к ней, во всяком случае были когда-то. Не слишком похоже, чтобы он рвался искать ей замену. О чём-то это да говорит.

Принимаю это и, кажется, дышится легче. Конечно. Зачем Макару ещё одна головная боль, которая дальше носа не видит и вообще горазда создавать себе сложности. Это Русанов орёл непуганый. Хотя его сбить с курса надо постараться.

— Погоди. — Антон резко сбавляет шаг. — Твой папа Макар?

Тёмушка снисходительно смотрит на него исподлобья.

— А что не видно? Я же копия. Такой же… неадынтаец! — коверкая, повторяет явно чьи-то слова.

— Кто?..

— Неадынтаец, — гордо повторяет ребёнок, видимо, считая, что этим всё объяснил.

— Ясно… — Антон решительно берёт мальца за руку. — Ладно, пойдём. Сейчас мы узнаем, почему малышня без присмотра.

Макар находится быстро — по голосу.

— Представь себе, я считаю, что тоже вправе решать, чем будет заниматься мой сын! — раздражённо доносится откуда-то из глубины двора. — А как ему пригодится умение пиликать на скрипке?! Мальчик должен быть сильным, ловким, выносливым... Да, как я.