Развод. 10 лет за измену - Ольга Гольдфайн

Перестаю дышать. Кажется, даже сердце останавливается в груди, отсчитывая бесконечные, мучительные секунды.

Олег чуть хмурится, глядя на окровавленное лицо женщины, а потом поднимает на меня свой пронзительный, стальной взгляд.

— Жива. Вы скорую вызвали?

Это короткое слово — «жива» — бьет по мне сильнее любой пощечины.

Ужас, превративший легкие в неподвижный каменный мешок, лопается. Судорожно вдыхаю, чувствуя, как по венам снова начинает бежать кровь.

Господи, спасибо! Кажется, я не убийца…

— Ддда… — произношу, отчаянно заикаясь. Зубы стучат друг о друга. — И полицию. Позвонила в 112.

Опираясь свободной рукой о стену, с трудом встаю на ватные ноги. Опускаю Аленку на пол, но продолжаю крепко держать за руку.

Резников выпрямляется во весь свой немалый рост, бросает быстрый, оценивающий взгляд на лестничный пролет, а затем шагает ко мне.

Мужчина останавливается так близко, что я улавливаю терпкий, мужской запах его парфюма, смешанного с потом.

Рядом с ним чувствую себя крошечной, сломанной и невероятно жалкой. От него веет такой глухой, первобытной мощью, что хочется спрятаться за широкую спину и больше никогда не выглядывать наружу.

Олег берет меня аккуратно за плечи и немного встряхивает.

— А теперь быстро и подробно, как все случилось. Только правду, — требует тоном, не терпящим возражений.

— Я... — сглатываю сухой ком в горле, но слова застревают. Взгляд мечется между неподвижным телом Эльвиры внизу и суровым лицом Олега.

— Аленушка, — голос дрожит, когда опускаюсь к дочери. — Иди домой, зайка. Посиди в своей комнате, я скоро приду.

Аленка шмыгает носом, послушно разворачивается к открытой двери нашей квартиры, а перед этим бросает недоверчивый, испуганный взгляд на грозного дядю. Олег провожает ее глазами — внимательно, строго, но без агрессии.

Как только щелкает замок, оборачиваюсь. Выкладываю всё, как на духу:

— Это Эльвира — любовница моего мужа. Она пришла сюда, искала Руслана, хотела войти в дом, а я не пускала. За дверью Аленка плакала. Я толкнула нечаянно Эльвиру, просто чтобы она отошла! Девушка оступилась, полетела вниз, и вот…

Резников чуть склоняет голову набок. Зрачки сужаются, смотрит так, будто читает мысли.

— То есть, вы подрались? — уточняет по-деловому, без малейшей тени осуждения.

— Ну... можно и так сказать, — опускаю глаза, чувствуя, как щеки снова заливает краской.

Боже, как же мне стыдно! Драка с любовницей мужа на лестничной клетке. Какая пошлость… Какая грязь…

— У вас на теле есть синяки, царапины? Может, она вам порвала одежду? — сыплет вопросами, разыскивает зацепки. Ищет способ меня вытащить.

От этого холодного прагматизма меня вдруг накрывает первой, робкой волной спасительного облегчения.

— Дддда… Возможно… — судорожно вспоминаю момент стычки. — Она меня в живот ударила гипсом.

Дрожащими руками задираю край футболки, ожидая увидеть на бледной коже лиловый след или хотя бы красноту. Опускаю взгляд. И замираю...

Живот абсолютно чистый. Ни синяка, ни ссадины. Даже легкого покраснения нет. Кожа идеальная, словно удара не было вовсе.

Олег тяжело вздыхает, проводя широкой ладонью по своим темным волосам.

— Плохо, — констатирует адвокат, и это заключение камнем падает мне на грудь. — Ну да ладно, и не с такими вводными выгребали.

Олег делает шаг ко мне. Близко. Слишком близко.

Инстинктивно вжимаюсь спиной в стену, чувствуя, как от него исходит жар. Резников как несокрушимая скала в бушующем море моего персонального кошмара.

— Хорошо, слушай меня внимательно, Лена, — он переходит на «ты», и от низкого, уверенного голоса по коже бегут мурашки. — Расскажешь всё как есть. Пришла любовница мужа, вела себя неадекватно, рвалась в дом. Ты ее не пускала. Дочка плакала от испуга. Женщина пыталась прорваться в квартиру силой, но пошатнулась. Ее шпилька, — он кивает на туфли Эльвиры, валяющиеся внизу, — попала мимо ступеньки. Она не удержала равновесие и упала. Всё поняла? Ты должна защитить себя и ребенка. Это был просто несчастный случай.

Слушаю его гипнотический голос, и мне отчаянно хочется закивать, согласиться, спрятаться за эту идеальную, гладкую версию. Но ледяной ужас того, что я сделала на самом деле, грызет изнутри.

— Поняла… — шепчу, нервно заламывая пальцы и облизывая губы. — Только… это ведь я виновата. Я ее прокляла.

Адвокат вскидывает брови.

— Я пожелала, чтобы она переломала ноги, — из глаз снова брызгают слезы отчаяния. — Прямо в лицо ей сказала! А потом толкнула… Наверное… Я не помню точно!

Резников вдруг усмехается. Коротко, почти хищно.

— Вот! Ты даже сама не уверена, что она упала по твоей вине, — нависает надо мной, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — А проклятие? Лена, ну чего не пожелаешь врагу в состоянии аффекта? Она разрушила твою семью, ломилась к твоему ребенку. Слова к делу не пришьешь. В Уголовном кодексе нет статьи, наказывающей за порчу.

— Вы мне не верите? — меня начинает трясти мелкой дрожью. — Не верите, что мои слова убивают?! Свекровь, свекор... теперь она!

Резников вдруг поднимает руку, и его горячие, сильные пальцы ложатся мне на плечо. Прикосновение обжигает даже через тонкую ткань футболки. Взгляд адвоката становится чуточку мягче, но не теряет своей стальной хватки.

— Лена, успокойся. У тебя шок, — голос обволакивает, гасит панику внутри меня. — Сейчас приедет скорая, врачи сделают успокоительное, ты поспишь, и вся эта мистическая чушь выветрится из твоей головы вместе со сном. А пока мы с тобой еще раз обсудим линию защиты на случай, если полиция решит завести дело. Смотри на меня. Слушай и запоминай.

Его рука тяжело и надежно покоится на моем плече, запах кружит голову, а голос звучит как спасительная мантра. И пока Олег Резников снова, шаг за шагом, диктует мне то, что я должна сказать оперативникам, меня окончательно отпускает.

Свинцовая тяжесть спадает с груди. Смотрю на его мужественное лицо, на жесткую линию губ, ловлю каждое слово, и, кажется, сама начинаю свято верить в то, что он говорит.

Эльвира упала не по моей вине.

Она просто оступилась на своих огромных шпильках.

Карма прилетела — всего-то…

Жалость — удел слабых.

Сильные просто приходят и молча забирают твои проблемы себе…

Олег Резников

Сбрасываю вызов. Романтический флер вечера слетает с меня мгновенно, как дешевая шелуха. Внутри с привычным, сухим щелчком переключается тумблер, переводя организм в режим максимальной мобилизации.

Эмоции — за борт. Планы на ночь — туда же.

Сейчас есть только голая, прагматичная задача — спасти человека.

Быстро листаю контакты в телефоне, нахожу нужный и поворачиваюсь к своей спутнице.

— Записывай номер, — командую, не оставляя пространства для дискуссий.

Карина удивленно хлопает