Ловушка для генерала - Ханна Леншер

— Он похож на настоящий... Но я не соблазняю...

— Увы, — развел руками я с притворной печалью. — Твои старания тщетны. Я кремень. Ты же сама меня отшила в прошлый раз, заявив, что мы разные. И что я слишком давлю. Можешь перестать фыркать, моя честь под надежной охраной устава.

Она медленно сняла очки и аккуратно положила их на стол. В ее медовых глазах зажглось такое пламя, что мое сердце сделало сальто.

— Честь, значит? — прошипела она, направляясь ко мне. — Ты, Ланарит, совершенно ничего не понимаешь в женщинах. Если бы я хотела тебя соблазнить…

Она остановилась прямо передо мной. Я не успел даже вдохнуть, как Марта шагнула вперед и перекинула ногу через мои бедра.

Мгновение, и она оказалась сидящей у меня на коленях. Марта положила ладони мне на грудь, забираясь пальцами под воротник мундира. Наклонилась так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Я бы сделала вот так, Генрих, — прошептала она.

Тихо зарычав, я сгреб ее в охапку, и накрыл ее рот голодным поцелуем. Она ответила с не меньшей страстью.

— Значит… — прохрипел я, с трудом оторвавшись от ее губ, чтобы просто сделать глоток воздуха. — Значит, вот так выглядит твоя стратегия обольщения, душа моя?

Марта прерывисто дышала. Она сидела на моих коленях, глядя на меня победно, но при этом совершенно растерянно.

— Я просто демонстрирую тебе… пробелы… в логике, Ланарит, — прошептала Марта, отчаянно пытаясь вернуть голосу ледяную строгость. Выходило отвратительно. — Исключительно в образовательных целях.

— Блестящий урок, — ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри разворачивает крылья донельзя довольный дракон. — Но материал усвоен не до конца. Требую практического закрепления.

Не дав ей шанса на возражение, я снова притянул ее к себе. Моя широкая ладонь переместилась с талии ниже, уверенно обхватив ее мягкое бедро прямо через плотную ткань юбки. Марта тихо пискнула. Ее пальцы вцепились в лацканы моего мундира.

— Генрих… — выдохнула она мне в шею, внезапно замирая. — Не здесь же! Скоро студенты вернутся...

— Пусть. — Я прикусил мочку ее уха, наслаждаясь тем, как она мгновенно выгнулась в моих руках от этого простого движения. — У них практика. Вот пусть и сидят тихо, как мыши в засаде.

— Они могут зайти… в любую секунду…

— Отличный повод научиться принимать решения в нестандартных условиях, — хмыкнул я.

— Ты невыносимый, наглый, самоуверенный дракон!

— А ты опять сидишь на мне верхом, душа моя. И, судя по тому, что до сих пор не попыталась встать, драконы тебе вполне по вкусу.

Это был удар ниже пояса. Марта распахнула свои медовые глаза, собираясь возмутиться, но не успела.

За дверью раздался страшный грохот. Затем звон бьющегося стекла и жалобный, полный муки вопль:

— Оно еще и дымится! Брукс, туши!

Марта подскочила с такой скоростью, словно мой стул внезапно раскалился докрасна. Она поспешно одернула юбку и обернулась ко мне. Ее грудь тяжело вздымалась, а во взгляде читалась убийственная смесь паники, стыда и искреннего желания.

— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, — процедила она шепотом, кивая на мою довольную физиономию, — я клянусь, что подожгу твой мундир.

— Мой мундир огнеупорный, душа моя, — любезно напомнил я, неторопливо поднимаясь со стула. — Иди спасай лазарет. Но спор ты проиграла.

Она фыркнула и, быстро надев очки, бросилась в коридор устранять последствия катастрофы. Я медленно проследовал за ней. Настроение стало прекрасное.

Глава 15. Марта

Я почти сдалась.

Окончательной и безоговорочной капитуляции мешали только остатки здравого смысла и природная скромность. Я все еще пряталась от Генриха по ночам за толстой дверью своей комнаты и делала вид, что мы здесь исключительно ради практики.

Но кого я обманывала?

Все уже поменялось в наших отношениях. Присутствие Ланарита стало таким же естественным и необходимым, как воздух. Я позволила ему ухаживать за мной. И дракон умел это делать! Никаких банальных букетов. Вместо этого — горячий чай с шоколадкой после занятий со студентами. Теплый плащ, накинутый на мои плечи во время утренних или ночных обходов. Много заботы в обычных, повседневных делах. И поцелуи.

Генрих постоянно ловил в коридорах госпиталя, прижимал к прохладным каменным стенам и целовал так, что у меня не хватало дыхания. Я наслаждалась каждой секундой. Мои пальцы зарывались в его русые волосы, а сердце радостно билось об ребра. На большее Ланарит пока не намекал, словно почувствовал, что я паниковала. А я боялась, что он поймет, какая я неидеальная, и не подхожу ему. Мы жили в разных мирах. Наши отношения развивались чересчур быстро, нелогично и слишком сказочно. Пухлая ассистентка с кудрявым гнездом на голове недостойна волшебной любви лорда. Но отказать я ему тоже не могла и продолжала наслаждаться поцелуями.

К концу первой недели практики гарнизонная жизнь вошла в колею. Студенты-лекари научились строить боевиков и солдат, в госпиталь можно было заходить без риска лишиться конечностей, а Брунто при виде меня впадал в священный трепет и прятал нестерильные инструменты. Я привыкла и расслабилась.

И однажды вечером, стоя перед небольшим зеркалом в комнате, я посмотрела на свое отражение. Сняла очки. Распустила непокорные кудри, позволив им тяжелой волной лечь на плечи. И решила, что пора. Достала красивую ночнушку и накинула сверху шелковый халат. Самое интересное, что купила я его давно, но ни разу не надевала... а с собой взяла, даже сама не поняла как.

Но хорошо же, что захватила.

Хватит прятаться. Я хотела этого мужчину и заслужила хоть немного личного счастья!

Выскользнув из своей комнаты, я сделала два шага по тихому коридору и толкнула дверь генеральской спальни. Он никогда не запирал ее для меня. Так и сказал еще в первую ночь, что я могу приходить в любое время.

— Генрих? — позвала я, переступая порог с колотящимся сердцем.

Слова, которые я долго репетировала, сразу же застряли на языке. И я неловко замолчала.

В комнате царил полумрак. Магические светильники не были выключены, но приглушены до минимума. Генрих сидел в кресле, сгорбившись, словно под тяжестью неба.

На маленьком столике перед ним лежал магофон и мутный, переливающийся фиолетовым светом флакон.

Предчувствуя нехорошее, моя улыбка медленно сползла с губ, а в животе скрутился тугой узел в ожидании беды.

—