Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Белла закричала, когда я прижал ее к себе, вдохнул ее запах. Приятный, нежный аромат. Другой, не такой, как у Элизы.

Она манила к себе, возбуждала, привлекала, притягивала. Наверное, потому я еще не убил ее за пролитую кровь.

Теперь не только ее мать-потаскуха и отец, теперь лично Белла едва меня не убила. Все их семейство, я едва сдерживал себя, точнее, я просто перестал играть с нею в игры.

Довольно, и так потерял время. Я взял ее за руку и потащил в темницу.

Она сопротивлялась. Плакала, умоляла, просила, а я не мог. Я устал, двадцать лет прошло, думал, отболело, забылось, но нет. Как Диего не стало, эту рану снова разодрали, и она кровит.

Представление, обман, Зурзолло постарался на славу, а теперь у меня в руках его дочь. С одной стороны, я хочу, чтобы она быстро умерла, но понимаю, что я не для этого двадцать лет ждал, чтобы покончить все так быстро.

С другой стороны, мне не хочется ее крови. Я хочу, чтобы она страдала и мучилась также, как мучился я.

Было бы интереснее, если бы Лука знал, что его дочь у меня, вот только он все еще не выходит на связь, и мне это быстро надоедает. Мы все равно найдем его, я подключу для этого все свои связи.

Белла. У нее ангельский голос, но в ней кровь предателей. Упрямая непослушная девчонка, которая дерзила мне и просто выводила из себя, однако оказавшись в темнице, от ее смелости не осталось и следа, а спесь ее утихла.

Белла. Она боялась цепи и кандалов, тогда как я понимал, что это единственный выход добиться, наконец, от нее правды.

Да, через боль, но в жизни большинство решений принимаются именно таким образом.

Я не хотел портить ее смазливое личико или фигуру, но цепь была необходима. Мне было нужно, чтобы она, наконец, пришла в себя и поняла, что играть тут никто ни с кем не будет.

Я заковал ее и вышел, закрыл на ключ. К этому моменту Белла уже тряслась от истерики, а я старался не смотреть на нее такую.

Я уже не видел в ней Элизу, нет, я видел именно Беллу. Напуганную до ужаса и смотрящую на меня, как на дьявола.

Я думал, это сработает. Такие меры были крайними и всегда приносили результат, хоть мы не применяли такое к женщинам, она просто вывела меня из себя этим ударом графина.

Я не удержался, эмоции взяли вверх, мне просто надоело с ней возиться, тем более что Вито и Пабло были в курсе. Если бы они подключились, Белла бы уже не была такой невредимой, а я не хотел, чтобы к ней прикасался кто-то кроме меня.

Ее аж подкидывало от истерики, я сразу же пожалел, но было поздно. Так надо, она должна расколоться и выдать мне все.

Никто не дает сидеть на цепи, это действенный метод, вот только я не ожидал, что Белла поведет себя кардинально по-другому. Всего того, чтобы сказать мне правду, она сама едва не умерла на той цепи при том, что я ее даже пальцем не тронул.

* * *

Прошло три часа. Я в кабинете, убрали осколки, приехал врач и мне накладывали швы. За волосами не будет видно, но ударила знатно, старалась, мать ее.

— Что тут случилось?

Вито. Проходит в мой кабинет. Без стука, но ему можно.

— Ничего, пытаюсь узнать информацию о Зурзолло.

— А выглядит так, словно тебя пытали. Дочь Элизы у тебя, насколько мне известно.

— У замка везде уши, я привык.

— Почему ты все еще возишься с ней, будто не знаешь, как надо спрашивать, чтобы она все выдала.

Смотрю на брата, у Ворона более грязные методы, но мне так не хочется. С ней. Это не какая-то преступница, хотя… Белла уже сидит на цепи. Куда уже дальше.

— Она живой мне нужна. Пока что.

Вито наливает себе виски. Без разрешения, ходит по моему кабинету, как дома. Хотя это и есть наш дом. Общий.

— Надолго ли. Только не говори, что ты в ней видишь Элизу.

— А я и не говорю. Не ты любимой женщины лишился, не тебе судить! Ты пришел дело обсудить, Ворон, я слушаю.

— Моджильяни не хотят с нами идти на контакт. При этом они перегоняют деньги через подставные компании. Все делают тихо прямо у нас под носом.

— Видать, у них семь жизней.

— Нет, они просто уперлись рогом.

— Прогни их. В чем проблема?

— Прогнуть не вышло, купить тоже. И они ничего не боятся.

— Чего хотят?

— Работать и дальше такими путями, но нам не выгодно. У нас из-за этого колоссальные потери.

Стучу ручкой по столу. Не нравятся мне эти дела Вито.

— Ладно, уступи. Не надо с этими воевать. Пусть работают.

— Они все равно слабее. Я их дожму.

— Загнанная тварь бывает агрессивной. Не надо, Вито! Послушай меня, уступи, не упирайся рогом. Пойди на их условия.

— Их условия — это наши потерянные миллионы! Исключено. Мы никогда ни перед кем голову склоняли, и перед ними не станем!

Сжимаю зубы, в такие моменты Вито очень похож на Пабло. Его кровь на лицо.

— Не дразни этого зверя, сейчас не время. Вито, я тебя предупредил, просто доверься мне.

— Ладно, сам разберусь и да, пока ты тут с девицей развлекаешься, офисы стоят. Лео не справляется.

— Он тоже самое говорил о тебе. Я заслуживаю пару дней отдыха за двадцать лет?

— Конечно, нет, на том свете отдыхать будешь.

Закатываю глаза, Ворон умеет быть невыносимым.

— О, а вот и легок на помине!

Дверь открывается, вижу Лео. Единственного, кто не предал. Остальные не выдержали нашего успеха, ведь именно он, а не беда проверяют дружбу.

— Вы уже в сборе, отлично. Вито, ты сказал за Моджильяни, вы обсудили?

— Да, все я пошел. Братец, устанешь с ней тягаться — позвони. Мне, в отличие от тебя, хватит двух минут, чтобы девчонка маму родную сдала, а не кисла сутками в подвале. Жалеешь ты ее, Анжело, тогда как Диего наш уже давно в земле лежит.

— Сам разберусь. Привет, Лео.

Здороваюсь с ним за руку, он сразу садится у стола.

— Я что-то пропустил? И что с твоей головой?

— В косяк не списался.