Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Меня всю трясет, я уже не так уверена, что поступила правильно. Лучше бы я поцеловала его ладонь, проявила уважение, чем так. Сидеть теперь, как собака на цепи, как его личная игрушка.

— Я уже давно проклят, Белла. И к этому привык, а ты посиди и подумай, где прячется твой отец. Позовешь, когда вспомнишь.

— А если не вспомню⁈ Что будет?

— Тогда я не вспомню, что ты здесь замурована.

— Я не знаю, где отец, честно! Мы… мы жили сначала в Юджилии, потом на Пуэрто. А потом я не знаю, куда он уехал, я не знаю!

— У тебя три дня. Не вспомнишь, выпущу летать.

— Вы такой же монстр, как и ваш дядя!

— Нет, мне еще расти и расти до него, но я стараюсь, — пробасил Анжело и вышел, а я завыла от отчаянья. Я дергала эту чертовую цепь до тех пор, пока не разодрала ногу в кровь.

Довольно быстро я выбилась из сил, рану начало жечь, а после я услышала тонкий голос прямо за стеной. Она плакала.

— Кто здесь?

— Я Алиса.

Голос был очень молодым, как и у меня нежным. Я с ужасом поняла, что не единственная пленница в этом кошмаре.

— Как ты здесь оказалась, девочка?

— Меня забрал Анжело. Для казни.

Эта Алиса. Она точно не местная, я плохо ее понимаю, но мне ее безумно просто жаль. Что она успела сделать в своей жизни, что стала невольницей Чезаре? Тоже, что и я, хотя мои родители обидели Анжело. А она… она лично что ему сделала.

Силы быстро покидают меня и моя нога. Она все больше меня беспокоит, болит, с растертых ран начинает сочится кровь.

* * *

Прошло несколько часов моей пытки. Меня сначала бросило в холод, а потом в жар. Все казалось не по-настоящему, ведь так сильно ненавидеть мужчина не может.

Потом мне начало казаться, словно я на сцене. Как и тогда в большом театре. И я пою. А напротив Анжело один в зале, и я пою лично для него свое сопрано.

Я распахнула сухие губы и запела. Истошно, протяжно громко. Я пела, потому что понимала, что это мои последние часы. Я не знаю где отец, да даже если бы и знала, не сказала бы. Его тут же убьют, никто и разбираться не станет.

Не знаю, что случилось, мне просто стало плохо. С такой раной на ноге от ржавой цепи я не дотяну до утра, а я хотела петь. И хотела, чтобы он слушал.

Мне стало холодно, а потом очень жарко. Настолько, что я стащила с себя остатки платья и даже не поняла этого. Мне больше не было стыдно. Я просто хотела, чтобы он снял с меня эти страшные кандалы.

Но никто не пришел, а у меня начало першить в горле. Я лежала в одном только белье на холодном камне и даже не понимала этого. В какой-то момент мне показалось, словно я в постели, но почему-то не могу встать.

Я хочу жить. Это единственное, что держало меня в сознании. Но я не унижусь перед ним, пусть делает, что хочет! Мне все равно. Все равно просто.

Не понимаю, сколько прошло времени. Все смешалось с кровавое пятно, прежде чем дверь распахнулась.

Это был Анжело. Я узнала его, он подошел и присел возле меня. К этому моменту мне стало очень жарко, но почему-то тело дрожало. Я шумно и прерывисто дышала. Это была истерика. Она не проходила, и я уже сама не знала, как это остановить.

Шок, пожалуй, самое точное определение. Все же не каждый день тебя сажают на цепь, точно животное.

Меня колотило, я не понимала, это реальность или просто кошмар. Я не понимала даже того, что практически голая перед ним. Все смазалось, стало настоящим.

Нога горела огнем, я видела, как Анжело чертыхнулся, как быстро снял с меня эту цепь, убрал кандалы.

Его взгляд стал тяжелым, а на скулах ходили желваки. Он злился. Вероятно на меня.

— Дура! Зачем ты это сделала с собой! Зачем!

Я бы хотела что-то язвительное ему ответить, но не смогла, честно. Истерика меня душила. Я испугалась, я не могла успокоиться. Мне казалось, что я умираю. Что все еще на цепи. Как собака его, как зверек забитый.

Я просто лежала на том камне и поднимала руки в защитном жесте. Я боялась Анжело. Игры кончились, я поняла, что это не мальчик, который будет шутить шутки. Это взрослый опасный мужчина, и он может сделать со мной все.

Анжело присел рядом. Его глаза стали черными, а губы сжались.

— Иди сюда.

Он хотел взять меня на руки, но я не далась. Теперь я боялась его, боялась его ненависти. Он уже умылся и переоделся, и крови на его лице больше не было, но я знала прекрасно, что теперь у нас все будет по-плохому.

— Не надо… нет. Не трогай!

Я забилась птицей к стене, но Анжело все равно был сильнее. Он с легкостью подхватил меня на руки и завернув в своей пиджак, вынес из темницы.

— Алиса… Алиса!

Я прошептала это одними губами понимая, что та девочка так и осталась там, а я, кажется, уже умираю. Вот потому Анжело и несет меня, чтобы сбросить с горы.

Я хотел с ней по-хорошему. Потому что это не мой противник, воевать с девушкой, которая вдвое младше меня, не входило в мои планы. Она же захотела по-своему, чем просто вывела из себя.

Мало того, что снова ни черта не сказала, так еще и едва не проломила мне череп моим же графином.

И сбежала, я даже охрану не ставил, настолько уверен в себе. Изабель, нет, Белла. Она просто выводила из себя, я не мог спокойно смотреть на нее, перед глазами то и дело стояла Элиза.

Как живая, боже они в чем-то похожи, но в тоже время Белла другая. Кардинально просто, я даже объяснить не могу. У нее есть тот стержень, которого не было в Элизе. Есть жажда правды, хотя я не верю ни единому ее слову, есть воля, она хотя она и слабее Элизы. Нежнее ее.

Девчонка сбежала, пока я пытался встать на ноги среди осколков стекла. Наивная, думала, выбираться из замка, тогда как не зная этого строения, сделать это просто невозможно.