Беглая жена бандита - Даша Черничная

С Лешей мы тесно не общались ни разу, поэтому я была приятно удивлена тем, что он оказался вполне себе милым и адекватным парнем.

Это также вызывает некоторое недоумение — я знакома с достаточным количеством ребят из его среды, чтобы с уверенностью сказать, что они какие угодно, но точно не милые.

Так что сильно уши я не развешиваю, но и вида, что не доверяю Леше, не подаю.

— Я не против повторить, — пожимаю плечами.

Тень появляется из-за спины Леши неожиданно. Сначала на Лешино плечо ложится рука, придавливая моего собеседника и причиняя ему… скажем так, дискомфорт. Потом приближается Святослав, который, опустив на Лешу высокомерный взгляд, говорит мрачно-холодно:

— Я против, Леша.

Тихо вздыхаю.

Знала ли я, что этим все и закончится? Ну, я предполагала, что Свят быстро узнает о свидании, но не думала, что настолько. Сколько мы сидим в кофейне с Лешей? Час? Полтора? Не больше.

А Исаев уже тут как тут, с шашкой наголо — готов вступить в неравную схватку с мужчиной, оказавшим мне знаки внимания.

Леша, поняв, что дело пахнет жареным, резко поднимается на ноги и становится напротив Свята.

Невольно сравниваю их.

Сравнение не в пользу Леши, который, пусть и симпатичный, но по росту и стати не дотягивает до Свята. Странно, как человек, выросший на улице, сумел взрастить в себе стать и харизму, породу, которая считывается в осанке и развороте плеч, в чертах лица, которые не огрубели, даже наоборот — за годы нашей разлуки обозначились более четко, изменились к лучшему, добавив обычному бандиту еще больше мощи и авторитетности.

— Ты, конечно, уважаемый человек, Святослав, но какого хера ты влез, я так и не понял.

Я сглатываю, понимая, что сейчас что-то будет и лучше бы это остановить, пока не случилось непоправимое.

— Ребят, давайте не будем, — поднимаюсь и говорю миролюбиво.

Девушка за стойкой кофейни смотрит на нашу троицу испуганно, того и гляди позвонит в полицию. Будь я на ее месте, уже звонила бы.

Свят протягивает мне ключи от своего автомобиля:

— Вита, иди в машину.

Выгибаю бровь.

— Да щас!

Крылья носа Свята дергаются.

У меня проблемы? У меня определенно проблемы.

— Вита, — цедит Свят.

— Нет! — выпаливаю. — Я уйду, а вы тут поубиваете друг друга.

Леша, который поочередно смотрел то на меня, то на Исаева, хмурится.

— Вита, откуда ты его знаешь?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Святослав опережает меня.

— Перед тобой, Леша, никто отчитываться не должен. Но расклад я тебе объясню, так и быть. Не поймешь с первого раза, не обессудь. Вита — моя, усек?

— Твоя? Вот прямо твоя?

Закатываю глаза от этих тестостероновых качелей.

— Вита — моя женщина, Леша. И ты зашел на чужую территорию, но так как твой босс уважаемый мной человек, я донесу до тебя мысль вербально. Подойдешь еще к Вите — будешь ходить без пальцев, ясно?

Леша сводит брови и поворачивается ко мне. Милый и добродушный Лешенька свалил восвояси, и наконец я вижу уже привычного бандита.

— Че он несет, Вита? Два года тебя знаю, ты все время одна была.

А я и сейчас, вообще-то, одна, но не решаюсь сказать это вслух, чтобы и без того нехилый градус накала не стал еще выше, поэтому лишь развожу руками:

— Чисто технически я жена Святослава.

— И как давно? — выгибает бровь.

Я закусываю губу, потому что желания отвечать на этот вопрос совсем нет.

Вместо меня Свят, нагло усмехнувшись, отвечает Леше:

— Восемь лет.

Леша присвистывает.

— Скоро девятилетие брака отмечать будем, да, солнышко? — спрашивает нагло Исаев.

— В твоих мечтах, — огрызаюсь. — Я все жду, что ты одумаешься и, как честный человек, дашь мне развод.

— Как честный человек, Вита, я обещал тебе быть рядом до самой гробовой доски, и намерен сдержать слово.

— Вот только угрожать мне не надо, — складываю руки на груди.

Испепеляем со Святом друг друга взглядами до тех пор, пока Леша не хмыкает, обращаясь к мужу:

— Что, Исаев, не особо-то и тебя жалуют в твоем браке, да? Дама не хочет быть с тобой, а значит, могу считать, что дама свободна. Поэтому, — он поворачивается ко мне, — завтра сходим на свидание?

У меня мороз идет по коже от взгляда Свята, которым он смотрит на Лешу.

— Все-таки, Леша, с инстинктом самосохранения у тебя беда, — говорит вкрадчиво Свят.

— Да? И что ты мне сделаешь?

— Сейчас покажу.

Святослав сжимает руку в кулак, а следом Леше, который, видимо, не рассчитывал на такое радикальное решение проблемы, прилетает хук справа.

Вита

Судорожно вздыхаю и откидываюсь назад, упираясь затылком о стену в отделении полиции.

Девушка-бариста не подвела, надо сказать. Все-таки она позвонила в полицию, а патрульная машина, на счастье Свята и Леши, оказалась поблизости. Стражи порядка ворвались в кофейню и попытались остановить двух взбесившихся буйволов, которые настойчиво разукрашивали друг другу лица, но попытка не увенчалась успехом, поэтому вызвали подкрепление.

К счастью полицейских и несчастью мужчин, вторая патрульная машина также была рядом и прикатила через три минуты.

В восемь рук двух слетевших с катушек мужиков разняли, рассадили по полицейским машинам да увезли в отделение.

Мы остались наедине с бледной девушкой-баристой, и я виновато улыбнулась ей.

— Вот возьми, пусть хозяин кофейни позвонит по этому номеру, ущерб заведению будет полностью покрыт.

Я двигаю по стойке салфетку с номером телефона Свята. Он все оплатит, это я знаю точно, за свои косяки ответственность он несет. Порой даже с лихвой.

Выйдя на улицу из кофейни, на автомате лезу в сумочку, чтобы достать сигареты.

Когда я только сбежала от Свята, подалась во все тяжкие, а если точнее закурила. Это занятие быстро мне наскучило, но курение неспроста называют вредной привычкой — курить я перестала, а вот рефлекс, что в любой непонятной ситуации надо закурить, сохранился.

Вместо сигареты я достаю телефон и вызываю такси до отделения, куда увезли Свята и Лешу.

Зачем? Черт его знает.

Может быть, подсознательно я чувствую ответственность за разбитую морду Леши и сбитые руки Свята?

Пока ехала в такси, позвонила Жданову, от которого узнала много новых слов, которые мой благородный язык не повернется повторить.

И вот теперь я сижу тут. Непонятно зачем и почему, но сижу, уговаривая себя, что моей вины в произошедшем нет.

В конце концов, четыре годы мы жили со Святом раздельно. Какая разница, что все это время мы состояли в официальном браке? От брака в нашей ситуации осталось одно название.

К