Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Оказавшись перед Пабло Чезаре, я пасую. Я еще никогда не общалась со смертью, а тут она просто во плоти. От него мурашки бегут по телу, пробирает озноб. И словно тучи сгущаются, когда этот мужчина смотрит на меня.

— Да, синьор. Здесь розы. Я хотела тронуть одну из них. Извините.

— Как твое имя?

— Я Изабель.

— Изабелла… дочь своего отца убийцы и матери-предательницы.

— Мои родители ни в чем не виноваты!

Выпаливаю и тут же жалею, потому что большой рот этого Пабло становится еще больше, когда он выдает нечто вроде улыбки. От уха до уха.

— Да, ты на них похожа.

При этом Пабло берет трость, вероятно желая поддеть ею мой подбородок, но в последний момент сам наклоняется ко мне, и проводит ею по моей щеке.

Меня же ужас охватывает, он смотрит прямо мне в душу, а после я слышу голос. Это Анжело:

— Здравствуй, дядя.

Боже. Он его родной дядя…

Большая рука этого Пабло, наконец, от меня отлипает и Пабло смотрит на племянника.

— Ты опоздал.

— Извини, я потерял счет времени.

Анжело подходит к нам очень близко, совершенно не боясь этого монстра.

— Как она похожа на нее. Одно лицо просто.

— Ты Элизу видел всего пару раз. Они не похожи.

— Почему дочь этих тварей еще жива, или ты нашел себе в этом игрушку?

Пабло говорит с Анжело жестко, точно офицер с солдатом. Анжело отвечает четко на вопрос, но не вижу, чтобы он его боялся. Скорее, это уважение к старшему, они семья.

— Нет, Белла еще не выдала информацию о месте нахождения Луки.

Пабло распрямляется во весь свой рост, что-то его в этом развеселило.

— Ты зовешь ее Беллой… ну-ну. Я могу помочь тебе все узнать у нее, сынок.

— Спасибо, я сам. Давайте начинать, время.

Анжело проходит мимо меня и идет сразу к тому мужчине, сидящему на коленях. Пабло, наконец, переключает свое внимание с меня на этого человека.

— Стойте, пощадите его, Анжело!

Не узнаю свой голос. Так страшно мне еще не было. Не за себя, за другого, но Анджело даже не реагирует. Он подходит к этому мужчине и достает пистолет.

Людей стало больше, человек восемь уже. И все словно палачи, окружают этого пленника.

Я же не понимаю, сердце пропускает удар:

— Что тут происходит? Что вы собираетесь сделать⁈ Анджело, не трогайте его, отпустите, умоляю!

С замиранием сердца смотрю, как этот несчастный складывает руки на груди, как хватается за брюки Анжело, но тот отрывает его от себя, как нечто грязное.

— Дон Чезаре, прошу… отпусти меня!

— Прими свою судьбу с честью, а не как трусливая девчонка, Давид.

— Нет! Никогда, горите в аду, твари!

— Мы уже в аду. Добро пожаловать домой! — вскрикивает Анжело, и я с ужасом вижу, как он снимает пистолет с предохранителя, наступая на пленника. Тот воет, пятиться назад, а после, поняв, что у него нет шанса, с разбегу прыгает с горы.

И все. Его больше нет здесь. Он свалился туда. В яму.

— А-а-а!

Это уже я кричу понимая, что он упал. Он упал и разбился! Я слышу, как глухо плюхнулось его тело где-то очень низко, как он издал последний стон.

Сердце стучит быстрее, дышать становится сложно. Я обвожу всех взглядом и останавливаюсь на Анжело. Он по-прежнему держит пистолет в руке и теперь идет в мою сторону, но вынести этого я уже не могу.

Перед глазами все темнеет и я падаю. Мой разум отказывается воспринимать такую дикую реальность, где все еще существуют казни и палачи.

* * *

Она потеряла сознание, вырубилась просто, словно выключили ее. Не то, чтобы это меня удивило, но я думал, ее дочь крепче. На деле это оказалось совсем не так. И эта чертовка выбралась из замка, что уж точно мне не понравилось.

Белла, ей двадцать лет, нами пропасть. Еще и защищала того смертника, тоже видать, играет роль, как и мамаша.

Охрана забрала девчонку, Пабло ушел к себе. Мне не понравилось, как он на нее смотрел, но перечить дяде не в моих правилах. Я отвлек его на казнь, Давида давно надо было прикончить. Он занимался продажей людей, с ним нельзя было по-другому.

Мы делаем бизнес, а он требует порядка. Мы не на ромашковых полях возвели свою империю, она выстроена из бетона, скрепленного кровью. Смущает ли это меня? Нет, сегодня выживает не тот, кто старается, а тот, кто сильнее всех.

Я не считал, скольких мы сбросили с этой горы, пожалуй, всех неугодных, и в скором времени это дало свои результаты. Города стали чище, криминал успокоился, мы взяли их под контроль. После поставили своих слонов, пешек, у нас свои офицеры. Это все Пабло, он обожает шахматы, расставляя нужные фигуры в нужных местах. Благодаря такому подходу у нас получается держать под контролем не только родной Ламенто, но и многие другие города даже за границей.

Дается ли это нам легко? Нет, примерно с двадцати пяти до тридцати я вообще почти не спал. Уровень стресса был таким сильным, что не помогала даже выпивка. Нам с Вито надо было серьезно обрастать чешуей, такими как мы не рождаются. Это воспитание, опыт, работа над собой.

Без страха, без стыда, управлять людьми самая сложная работа.

Мы короли, покровители, хотя официально не занимаем такой пост. К нам обращаются за помощью, если она требуется, но конечно, не безвозмездно. У всего есть своя цена, и у человеческой жизни особенно.

Мы помогаем, но и долги свои берем. Не обязательно деньгами, зависит от ситуации, а еще мы не прощаем. Никого и ничего. Так меня Пабло учил, и я с этим полностью согласен. Тот кто предал однажды, предаст второй раз. Это уже даже не правило, это аксиома.

Пока Вито решает проблемы по бизнесу, я здесь, в замке. Со своей проблемой по имени Белла.

Я специально сбросил на брата большую часть дел чтобы выиграть время. Мне нужно отомстить за Диего, без этого ни его, ни моя душа не будет спокойной, хотя я думал, будет проще.

Я почему-то был уверен, что девчонка сразу сдаст Луку, но похоже, по-хорошему она не понимает. Ладно, я знаю, как сделать по-плохому. Пабло учил меня не только играть в шахматы. Он обучал нас пыткам, военному искусству, а также мой дядя учил меня думать. Всегда на пять шагов вперед.

Она вышла на улицу и увидела казнь, потеряла сознание. Нормальная реакция обычного