Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна - Лина Мак

12 лет назад…

— Даш, я не люблю все эти клубы, ты же знаешь, — обречённо вздыхаю я, понимая, что уже нет никакого смысла сопротивляться, так как охрана на входе пропустила нас внутрь.

— Сола, тебе как журналисту нужно учиться быть как рыба в воде в любых ситуациях. А этот клуб, между прочим, один из лучших в городе, — снова начинает урок политинформации Дашка и тащит меня по тёмному коридору с неоновой подсветкой вглубь этого сборища потных мужиков, дешёвых духов и коротких мини на девушках, которые мечтают по‑быстрому пробить себе дорожку к солнцу.

— Я не вижу здесь ничего лучшего, — всё в том же тоне отвечаю Дашке, но плетусь за ней.

— Ты слишком правильная, — фыркает беззлобно в мою сторону Дашка, но её голос начинает тонуть в звуках музыки, которая пробирается под одежду, кожу, влезает во все поры и просто оглушает на несколько мгновений.

Мы выскакиваем на большую площадку, где с двух сторон на стенах размещены зеркала в пол. Перед нами — широкая железная лестница вниз; в обе стороны от нас расходятся балконные дорожки, которые огибают эту яму внизу по кругу и на которых может поместиться только два человека, и то средней комплекции. Примерно на одинаковом расстоянии друг от друга вдоль балкона расположены ниши, в которых тоже сидят гости этого клуба.

А вот внизу находится огромный танцпол с несколькими отдельными площадками, на которых установлены шесты. У дальней стены расположен огромный бар, который занимает две трети этой самой стены, и три бармена носятся за стойкой. Стойку диджея я не вижу, зато народу внизу столько, что мне даже страшно становится. Я не хочу туда спускаться. Даже столики и диванчики, которыми уставлен весь периметр внизу, не привлекают.

Дно. Вот как же точно назван этот клуб. Ах да, «Дно» — это название сего заведения, у которого репутация хуже, чем у Людки с первого этажа нашей старой пятиэтажки.

Бросаю взгляд в зеркало, что со стороны Дашки, и даже вздрагиваю. Мы стоим рядом, но с совершенно разными выражениями лиц. Дашка с диким блеском в глазах и желанием слететь вниз, чтобы влиться в эту толпу трущихся тел, в коротком чёрном платье на бретелях, и я… Джинсы, белая толстовка, которую я честно отжала у младшего брата, под ней топ. Но я не собираюсь его снимать. А вот в глазах, обречённость и дикая усталость.

Я сегодня готовила статью для местной газеты и отправляла разные материалы в другие редакции. А также попутно переводила несколько книг. Но это всё лирика.

Когда Дашка влетела к нам в квартиру несколько часов назад и сказала, что у нас сегодня ответственное дело, я только лишь не послала её. Но Димка уболтал сходить меня с подругой в клуб. Хотя здесь мой братец больше о своей шкурке забеспокоился, а точнее, о своём уже трёхдневном воздержании. В двадцать лет только ленивый пацан не будет гулять да девчонок водить в дом.

Ну и со стороны Дашки пошли в ход её любимые фразы: «Ты не можешь бросить свою единственную подругу», «Я должна сегодня увидеть его», ну и финальной фразой прозвучало: «Если меня изнасилуют, это будет на твоей совести, Сола!»

— Сола, улыбнись! — взвизгнула и подпрыгнула на месте Дашка, заметив кого‑то внизу. — Пошли вниз! Нас уже ждут.

— Кто ждёт? Даш, давай лучше домой, и ты попробуешь найти другого парня, — начала предлагать я в ответ, но Дашка уже тащит меня вниз.

А из‑за громкой музыки эта стрекоза ничего не слышит, только целенаправленно тянет меня через весь зал. И только когда мы уже почти подошли к угловому столику, я поняла, куда притащила меня Дашка.

— Мальчики, привет! — громко крикнула Дашка и дёрнула меня сильнее, сжимая руку так, что у меня косточки затрещали. — А я не одна пришла.

Обвожу взглядом компанию этих самых мальчиков и внутренне содрогаюсь. Так и хочется взять Дашку за плечи да хорошенько встряхнуть. Она совсем дура, что ли?

Да здесь же собрались все те, кого я стараюсь обходить десятой дорогой. А точнее, смотреть на них только в сводках новостей, и желательно криминальных, с хеппи‑эндом для органов власти. Да только мы не в кино и даже не в книгах, и мир строится совершенно на другой морали.

— Как‑то неинтересно, Даш, — начал говорить один из этих самых мальчиков, лысый, с чёрной татуировкой от самого уха, которая прячется в воротник чёрной рубашки, с пронизывающим взглядом и слишком хищной улыбкой. — Ты обещала подружку привести, а привела…

И он так выразительно обводит меня взглядом и кривится, что я в очередной раз благодарю вселенную за то, что надоумила меня не надевать платье.

— Лёшка, это моя лучшая подружка, Сола, — строго сказала Дашка и, пройдя вперёд, уселась этому самому Лёшке на колени. — Не обижать её.

— Дашунь, нас же здесь не двое, — хохотнул ещё один, который демонстративно поправил ширинку и демонстративно начал крутить на пальце ключи от тачки.

— Серый, ты не гони! — Лёха этот сразу подобрался и покрепче прижал Дашку к себе. — Даша моя! — И демонстративно схватил её за подбородок, нагло впился слюнявым ртом в её губы.

Фу, блин!

Нет, я не ханжа. Да и откуда дети берутся, знаю. Но я та девчонка, которая будет ждать своего принца. Ну или хотя бы хорошего парня. Воспитанного, из приличной семьи, как минимум — педагогов.

А вот Дашка — она хорошая, яркая, рыжая, оторванная. Такая зажигалка. Мы с ней познакомились на первом курсе. И с тех пор как‑то стали дополнять друг друга. Так вот, у неё сейчас период «плохих парней». Вот только проблема в том, что здесь они очень плохие. И это не только по их виду видно, но и чувствуется в воздухе.

Но Дашка считает, что парней выбирает сама, а не они её. И принципы у неё только ей самой известные, а девиз: «Хочу попробовать всего, чтобы потом на старости сидеть на даче среди цветущей вишни, пить чай и было что вспомнить!». Я же живу по заветам бабушки. Как говорит Дашка:

— Ты музейный экспонат, Сола.

— Присаживайся,