Зависимость от чудовища - Стейси Кроу
«Сия, привет! Как учёба? Я получил четвёрку по математике, мама сказала, что молодец. А Джон обещал купить новую приставку, если закончу четверть без троек. Скучаю по тебе. Когда приедешь?»
Дурацкая улыбка сама поползла по лицу. Дешон замечательный. Серьёзно. Не знаю, как у таких родителей вырос такой ребёнок, но мальчик стал самым светлым пятном в жизни. Брат не понимает, почему отношение матери и отчима к старшей сестре настолько отличается от их отношения к нему. Объяснить это сложно. Как рассказать подростку, что Джуди родила по залёту в семнадцать и всю жизнь воспринимала первенца как обузу? А Джон просто не выносил чужого ребёнка, видя во мне напоминание о глупой молодости, о безрассудстве Джуди. Он слишком мал для этой правды. А может я слишком труслива.
Обычно я пишу ему о буднях в университете, смешных преподавателях, отправляю мемы. На дни рождения и Новый год тайно отсылаю подарки. Оформляю доставку на вымышленное имя, чтобы мать не догадалась. В коробку кладу что-то, что точно порадует: настолка, книга, футболка с любимым героем. Дешон потом всегда спрашивает: «Спасибо, это от тебя?». И получает неизменное: «Может быть».
Радует, что ему не на что жаловаться. Он растёт в любви и заботе. Имеет собственную комнату, кучу игрушек и родителей, которые его обнимают. У него нет синяков и страха перед шагами за дверью. Нормальная жизнь. И меньше всего хочется, чтобы он узнал, какой ценой это досталось. Пусть не чувствует вины за то, что его любят, а меня — нет. В этом нет его греха.
«Приеду, когда смогу, — соврала я, ведь в ту квартиру никто не зовёт. — Рада за приставку. Учись хорошо. Целую».
В ответ прилетел смайлик с сердечками, и Дешон пропал из сети. Наверное, позвали ужинать. Вместе с мамой и Джоном. За одним столом. Как обычная семья.
Убрав телефон, я снова посмотрела в окно. В стекле отражался собственный силуэт: растрёпанные светлые волосы, старый свитер и наушники на шее.
Хочу ли я это исправить?
Наверное, нет.
Слишком много дерьма случилось между нами. Джуди. Обычное имя для женщины, которая просто не захотела стать матерью. Для меня она именно Джуди, не мама. Я перестала называть её так в тот день, когда услышала, что мешаю. Джон, Джуди и Дешон — идеальная семья. Красивая картинка: папа, мама, сын. Все улыбаются, все счастливы. И Сия, которая в этот пазл не вписывается. Никак.
Я нажала на плэй, и в динамиках зазвучала Born to Die: «Come and take a walk on the wild side, let me kiss you hard in the pouring rain...» Хочется иногда, чтобы кто-то поцеловал под дождём. Чтобы сказал, что я нужна. Чтобы кто-то выбрал меня. Но пока есть только Лана. Её голос, обещающий: даже если всё плохо, в происходящем кроется своя красота.
Я просидела на подоконнике до глубокой ночи. Слушала треки, смотрела на огни и размышляла о том, что где-то в параллельной реальности могла бы существовать другая Сия. Любимая. Не знающая страха. Верящая, что завтра станет лучше.
А потом я легла спать — утром снова вставать на пары. Жизнь продолжается, даже когда кажется, будто всё застыло. Лана права: мы рождены, чтобы умереть. Но сначала нужно пройти этот путь. Хотя бы так, как получается.
Глава 5
Стеф заявилась под утро. Мне почти удалось уснуть, как дверь распахнулась и в комнату влетел ураган, от которого пахло духами, чужим домом и явно чем-то покрепче лимонада. Свидание, судя по всему, прошло более чем успешно. За первые десять минут подруга опустошила полтора литра минералки, которую я предусмотрительно держала на тумбочке.
Заинтригованная, я приподнялась на локте, сощурившись от света, который Стеф забыла выключить в коридоре.
— Как прошло? — спросила я хриплым ото сна голосом.
Она сделала большой глоток, зажмурилась, шумно выдохнула и только потом обернулась. Глаза блестели, волосы растрепались, но улыбка выглядела довольной, как у кошки, добравшейся до сметаны.
— Да прикольный оказался, — выдохнула Стеф, падая на кровать прямо в одежде. — Проболтали всю ночь обо всём на свете. Даже не заметила, как утро настало. Представляешь? Просто сидели на кухне, пили чай. Смешной такой. И умный. И вообще...
Она мечтательно закатила глаза и обняла подушку.
— Ну здорово, — я зевнула. — Рада за тебя.
— Да, кстати, — подруга вдруг приподнялась и посмотрела на меня с очень знакомым выражением. — Сегодня не пойду на пары. Надо выспаться. Вечером снова договорились увидеться.
— Как скажешь.
Я не стала спорить— бесполезно. Когда Стеф влюблена, никакие дедлайны её не остановят. Встав с кровати, я натянула джинсы, чистую белую футболку, собрала волосы в пучок, сунула ноги в кеды и тихо вышла. Подруга уже посапывала, уткнувшись носом в подушку.
Лекции тянулись скучно. Историческая компаративистика с Прокопски — отдельный вид пытки. Преподаватель заунывным голосом вещал про основные принципы и постулаты науки. Приходилось старательно конспектировать: без этого легко уснуть и упасть лицом на парту. Ручка скользила по бумаге, буквы складывались в предложения, но мысли блуждали далеко.
После занятий я поплелась в столовую. Надо было подкрепиться чем-то горячим, но скромный кошелёк позволял только местное меню. Выбор пал на салат и тыквенный суп — дёшево и сытно. Оплатила заказ, повернулась, сделала шаг...
И в этот момент в меня врезалось нечто огромное.
Поднос вылетел из рук. Тарелки с жалобным звоном разбились об пол. Суп тёплой оранжевой волной растёкся по груди, мгновенно уничтожая чистую белую футболку.
— Блять, — выдохнула я, глядя на это безобразие.
— Вообще-то можно быть и поаккуратнее, — раздалось сверху.
Я подняла глаза, и всё внутри похолодело. Передо мной стоял Кастил Блэк. Огромный, накачанный, покрытый татуировками, с тяжёлым взглядом и таким выражением лица, будто окружающие кругом виноваты в том, что он не смотрит, куда прёт. Об этом