Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

— Что это за дрянь? Которой вы меня напоили, — пробормотала я.

— О, я надеялся, что ты спросишь. В основе разработки Оливии Веттивер.

Той женщины, в тело которой попала Оля?

— Оно убивает в тебе дракона. Медленно, но верно. И когда убьет окончательно… ты можешь выжить, а можешь и не выжить. — Гемрор подошел и присел рядом со мной. — Поразительно. Мы готовились ко встрече с Данстоном Давейном, а потом пришла ты.

— Неужели ты не понимаешь, что Оромонд от тебя избавится? — хрипло поинтересовалась я.

Голос не слушался, в довершение всего, меня снова скрутило болью. Когда я смогла разогнуться и посмотреть на Гемрора, тот задумчиво смотрел на потолок. Сверху раздавались шаги его дружка: видимо, тот готовил порцию убийственного порошка для Риарана.

— Понимаешь ли, у Оромонда не будет выбора. Если он избавится от меня, правда всплывет во множестве мест. В самых разных государствах. Я не первый день живу в этом мире, чтобы понимать, что в таких делах нужна подстраховка. Что она важна. Насколько она важна. Поэтому, Искра, даже если я ему прикажу убить Валенсию, эту стерву, он сделает это для меня.

— Это Валенсия поручила от меня избавиться? То есть от Антонии? — уточнила я, чтобы подтвердить свою теорию, когда снова смогла нормально вдохнуть.

— Все так. Но если бы ты сразу стала сотрудничать… — Он схватил меня своими мерзкими заскорузлыми пальцами за подбородок. — Если бы не стала меня отвергать, у нас действительно могло бы все получиться. И, как я уже говорю, Оромонд ради меня был готов на все. А теперь… ну, я подозреваю, теперь ты станешь причиной переворота. Только на сей раз даже не в Герменерре. А во всей Эйрузии.

Он довольно ухмыльнулся:

— Не знаю, что придумают Оромонд и Валенсия, чтобы наша общая тайна осталась тайной, но я уверен, это будет нечто очень интересное!

Он поднялся и отошел в сторону, рассматривая что-то на потолке: должно быть, именно там находился потайной люк, из которого высыпалась эта дрянь. Когда я вошла, предатель привел механизм в действие, и он раскрылся, осыпав меня парализующим дракона порошком. А после снова захлопнулся.

Я не должна допустить, чтобы Риаран попал под него!

Но что я могу сделать сейчас?

Тело снова скрутило судорогой, и в этот момент я впервые за все это время снова ощутила свою драконицу. А еще меня словно раскаляло изнутри жаром. Получается, она все еще во мне жива. И мне надо это использовать.

Пока я могу.

«Давай попробуем обернуться, — мысленно попросила ее я. — Мы должны уберечь нашего дракона».

И, неожиданно, драконица откликнулась.

То ли сила во мне была княжеской силой, то ли это была сила, заставляющая совершать невозможное, когда стремишься защитить того, кого любишь. Потому что я почувствовала, что сквозь боль и пламя снова увеличиваюсь в размерах.

Гемрор обернулся и завопил, но было уже поздно: я рывком прыгнула на него, так же рвано проломила стену и полетела наверх, то снижая высоту, то падая.

Снизу кто-то визжал.

Меня шатало из стороны в сторону, я не то что траекторию не могла держать, я напоминала подбитую утку, которую вот-вот схватит за хвост сеттер над болотом. В конце концов я вылетела за пределы крепости, когда Гемрор, наконец, опомнился, вытащил из-за пояса пистоль и выстрелил.

Я знала, что чешую драконов невозможно пробить, но, чем бы он ни был заряжен, сейчас это ударило в меня как самое обычное оружие. Мы кувыркнулись вниз, стремительно приближаясь к земле, Гемрор вырвался из моих лап в полуметре и стремительно откатился в сторону, а я рухнула и распласталась по земле.

Последней моей мыслью была мысль о том, что я снова не справилась.

Риаран

Последний раз, когда Риаран чувствовал такое отчаяние — смесь боли, ярости, страха, был в детстве. Когда мать столкнула Нияру в жерло вулкана. Тогда он действовал на инстинктах.

Они с драконом были единым целым. Это позволило Риарану перехватить контроль над ним и снова обернуться, на этот раз приняв человеческую ипостась.

Тогда он неделями сидел возле кровати сестры и столько же не разговаривал с матерью. Она убеждала его, что сделала это ради него и княжества. Что у нее не было выбора. И что, если здесь кто-то и виноват, так это он. Потому что поддался своему зверю, потому что был недостаточно сильным, чтобы контролировать его. Недостаточно быстрым, чтобы спасти Нияру, прежде чем она пострадала.

Мать была настолько убедительной, что в конце концов он поверил, что она действовала из благих побуждений. Просто все ошибаются.

Но заточенный в подземелье брат? Это не ошибка. Не отчаяние. Не поступок, совершенный под силой чувств.

Это преднамеренное зло.

И сейчас кто-то причинял зло его Искре.

Их с драконом паре. Его возлюбленной.

Больше всего на свете Риаран боялся опоздать. Опоздать, как это случилось с Ниярой. Или опоздать так, что ничего уже не исправишь.

Дракон управлял Риараном в детстве, когда он обернулся зверем, а сил вернуться у него просто не осталось. Риаран контролировал дракона все последующие годы, когда все-таки смог его обуздать и подчинить. Но сегодня они словно двигались в унисон, желая одного и того же.

Успеть.

Защитить.

Оторвать головы всем, кто сейчас пытал его Аню.

А в том, что ее именно пытают, сомнений не было ни у него, ни у дракона. Риаран ощущал ее боль как собственную. В какой-то момент все прекратилось, и только отклик искры в груди не позволял окончательно поддаться отчаянию.

Аня жива.

Он это чувствовал, но сходил с ума от неизвестности и своей медлительности. Хотя дракон преодолел расстояние до Герменерра за несколько часов (Риаран шел под землей — так было быстрее), это все равно были долгие часы, когда с Аней могли сделать все, что угодно.

С его храброй драконицей.

С его независимой попаданкой.

Которую он не стал слушать. Которой не поверил.

Как она вообще оказалась там?

Герменерр встретил его глубокой ночью и пустыми улицами. Дракон выбрался из-под земли и взлетел над городом, перемахнув через крепостную стену и безошибочно отыскал дом, в котором спрятали Аню.

Пролетая над самой крепостью, он заметил разрушенные стены и площадь