Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли
— Ей нужно было спуститься в Аид к Персефоне и попросить у неё шкатулку, в которой хранилась часть её красоты. Психея решила украсть немного себе, чтобы стать ещё прекраснее ради Эроса. Она открыла шкатулку, но внутри оказалась вовсе не красота, а волшебный сон, погрузивший её в состояние, похожее на смерть. Но Эрос так и не перестал её любить; он нашёл Психею и разбудил. А затем попросил Зевса сделать её бессмертной, и она стала богиней, после чего они поженились.
На фоне начинает играть музыка, тише голоса Эроса, продолжающего рассказ. Психея движется вокруг пилона, её тело всё ещё скрыто тенью, но розовый свет очерчивает мягкие изгибы силуэта.
— По-гречески «Психея» означает «душа», «дыхание жизни»… и «разум». А её миф трактуют и как историю духовного взросления, и как путь к обретению настоящей любви.
Рука Психеи легко скользит по металлу пилона, тело раскрыто наружу. Лица в темноте не видно, но я различаю очертания волос. Похоже на густое гладкое каре.
— Дамы и господа, поприветствуем в Саду наслаждений нашу Психею!
Посетители аплодируют, кто-то свистит. Гермес подпрыгивает на диванчике, глаза сияют от восторга, словно он и сам вот-вот нырнёт в толпу.
Музыка становится громче — медленная, с гипнотическим ритмом, а тело Психеи движется так, будто мелодию написали специально для неё.
Свет останавливается на её фигуре, позволяя мне наконец рассмотреть её. Волосы подстрижены в каре с чёлкой и окрашены в электрический синий — думаю, это парик. Вокруг глаз синие блёстки, складывающиеся в очертания двух крыльев бабочки. Тело обтянуто топом и короткими шортами.
Психея кладёт одну руку поверх другой на пилон, одновременно цепляясь за него внутренней ногой. Внешняя обхватывает шест, позволяя телу вращаться, пока она плавно опускается вниз.
Это не вызывающее шоу. Совсем не такое впечатление она производит. Наоборот, это похоже на изящный, утончённый танец. Каждое её движение лёгкое и невесомое, и она заставляет искусство pole dance казаться до смешного простым, хотя на самом деле для него нужны сильные мышцы и огромная нагрузка на руки, плечи и ноги.
Публика заворожена. Мне достаточно пробежаться взглядом по лицам ближайших зрителей, чтобы увидеть у каждого одно и то же выражение: приоткрытые рты, широко распахнутые глаза, следящие за каждым движением Психеи так, словно оторваться от неё невозможно.
Я тоже смотрю. И чем дольше смотрю, тем сильнее понимаю: весь остров может вспыхнуть и сгореть дотла, а я всё равно останусь здесь и дождусь конца её выступления, прежде чем побегу спасаться.
Психея зажимает пилон бёдрами и на короткое мгновение отпускает руки, затем мягко выгибает спину. Она удерживается в таком положении под шквал аплодисментов. Но они тут же стихают, когда её длинные ноги поднимаются выше головы и она цепляется за пилон под коленом. Тело остаётся перевёрнутым, и зал взрывается восторженными криками.
Она снова встаёт, и даже это умудряется сделать так, будто нет ничего проще, а потом продолжает обходить пилон, держась за него одной рукой. Я плохо вижу её лицо, но мне кажется, она улыбается.
К сожалению, я понимаю, что это финальный элемент выступления. Психея раскручивается вокруг пилона: одна нога согнута так, словно она сидит, вторая вытянута вперёд. Корпус слегка отклонён назад, пока она выполняет завораживающее вращение.
Когда всё заканчивается, мне хочется, чтобы она начала с самого начала.
А когда она кланяется, я настолько ошеломлена, что не могу даже захлопать. Зато Гермес уже стоит и свистит как сумасшедший, засунув два пальца в рот.
— Браво! — орёт он с таким энтузиазмом, что даже Аполлон смеётся. Потом касается рукой ширинки и снова садится. — Кажется, у меня встал.
Хайдес кривится и допивает остатки своего напитка.
— Откуда, чёрт возьми, она вообще взялась? — выдаю я, когда все немного успокаиваются и на танцполе снова начинается безумная пляска.
Я провожаю Психею взглядом, пока она спускается со сцены, обходит её и теряется среди других танцовщиц. Кажется, она подходит прямо к Афродите, и они обнимаются.
— О-о, — дразнит меня Гермес. — Гей-радар запищал. Ну что скажешь? Лесбиянка? Би? Гетеро?
Я открываю рот, но не могу выдавить ни слова.
Хайдес что-то говорит, но его голос доносится до меня как невнятное гудение. Слова превращаются в бессмысленные звуки, будто буквы долетают до уха в случайном порядке и складываются в несуществующие слова.
Я смотрю на электрически-синий парик Психеи, пока он не исчезает из поля зрения, оставляя меня со сжатыми на бёдрах кулаками и странным ощущением в груди.
— Тена, ты в порядке? — зовёт Гермес, размахивая рукой у меня перед лицом.
Я моргаю и наконец фокусирую взгляд на братьях.
— Да, да.
— Точно? — не отстаёт он.
— Я просто думала о том, как сильно люблю женщин.
— Аминь, — отвечают все трое хором.
На следующей неделе я почти бегом покидаю свой клуб, едва заканчиваю игры. Даже не останавливаюсь попрощаться с сотрудниками. Единственная мысль — успеть в игровой зал Афри и не пропустить выступление Психеи.
Каждый вечер она разная. Не только хореография, но и внешний вид. Она надевает разные парики: каре цвета фуксии, белые и зелёные, длиннющие светлые волны, прямые чёрные волосы до бёдер. Похоже, электрически-синий ей особенно нравится, потому что только его я вижу на ней повторно. Вообще-то он и мой любимый. Ей потрясающе идёт любая причёска. Хотя всё это отходит на второй план, как только она начинает двигаться вокруг пилона.
Я никогда не видела ничего подобного.
И мне ни разу не удалось к ней подойти. После выступления она всегда исчезает. Однажды вечером я попыталась последовать за ней сквозь толпу потных, танцующих тел, но она ускользнула, будто растворилась в воздухе. Я уже начинаю бояться, что у меня галлюцинации и на самом деле её не существует.
Мне никогда не было трудно принять свою сексуальность. Я поняла, что меня привлекают только женщины, ещё подростком, хотя подозревала об этом и раньше. Рассказать семье тоже оказалось несложно. Кронос Лайвли может быть зашоренным во множестве вещей, но ирония судьбы в том, что дочь-лесбиянка для него совершенно приемлема — куда приемлемее желания носить длинные волосы и заводить детей.
Вот и пойми этого ублюдка.
Когда я призналась ему, что я лесбиянка, он ответил:
— Зачем ты мне это говоришь? Это не моя проблема.
Кронос Лайвли — убийца, сексист, женоненавистник, преступник, который избивает собственных детей и устраивает смертельные игры, — союзник ЛГБТК+-сообщества. Возможно, это его первое достоинство. И единственное.
Я бегу по коротким дорожкам острова к клубу. Разница с другими вечерами в том, что сегодня я ужасно