Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Не знаю, Александр Васильевич, - я быстрым шагом направилась к экипажу. - Человеческая душа - потёмки. Сейчас это вообще не важно. Поехали! Нельзя терять ни минуты!

- В имение Завьяловых! - приказал полковник кучеру, запрыгивая в карету следом за мной.

Когда мы въехали в центр, темп движения резко замедлился, а потом оно и вовсе прекратилось.

- В чём дело?! - Родин высунулся из окошка. – Почему стоим?!

- Не проехать, ваше высокоблагородие! - донёсся виноватый голос извозчика. - Ярмарка в самом разгаре, народу - тьма! Площадь перекрыли, лавки прямо на дороге стоят. Объезжать нужно!

- Так объезжай! Живо! - раздражённо крикнул полковник. – Да что ж такое!

А я смотрела, как мимо нас текла пёстрая шумная толпа: яркие платки, смех, крики зазывал… и вдруг среди людского водоворота мелькнул знакомый красный капор. Серафима! Девочка шла рядом с мужчиной, который держал её за руку. Арсений!

- Серафима у Завьялова! – выдохнула я, на ходу выскакивая из экипажа. – Фима!

Но мой голос утонул в ярмарочном многоголосье. Тогда я бросилась в самую гущу толпы. Мир превратился в безумный калейдоскоп: потные лица, запах дешёвой махорки и приторных духов, лотки с яркими лентами, которые лезли прямо в глаза. Кто-то грубо толкнул меня в плечо, чья-то корзина зацепила подол пальто, послышался треск ткани. Но я ничего не замечала, кроме удаляющегося красного капора. Ещё минута, и они скроются за углом торговых рядов!

Я резко остановилась и собрала всю свою волю.

«Серафима, стой! Повернись ко мне!» - мысленный приказ ударил невидимой волной, прошивая толпу.

Малышка замерла так резко, будто натолкнулась на прозрачную стену. Завьялов по инерции сделал ещё шаг, едва не вывернув девочке руку. Фима медленно, словно во сне, обернулась. Арсений тоже. В следующее мгновение он рывком подхватил малышку на руки и, расталкивая людей, бросился бежать прочь от площади. Передо мной мелькнула спина Родина, который локтями расчищал себе путь. Я рванула следом.

Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы, наконец, вырвались из душной шумной толпы и оказались на пустой боковой улочке, ведущей к реке. Я оглянулась. Улица была совершенно безлюдна, все местные жители были на ярмарке. Полковник, чуть опережая меня, медленно двигался вперёд, вытянув револьвер.

В этот момент мой взгляд зацепился за старый покосившийся дом, окружённый зарослями. Внутри что-то ёкнуло, и, тихо свистнув, я указала рукой Родину на него, после чего направилась к полуразвалившейся калитке. Я шагнула внутрь и среди сухих остовов прошлогодней травы увидела узкую тропинку, явно протоптанную бродячими собаками. На влажной почве отчетливо виднелись свежие следы. И тут до моих ушей донёсся глухой стон. Не теряя ни секунды, полковник, шедший за мной, взбежал на крыльцо. Под ударом его сапога дверь застонала и слетела с петель.

Картина, представшая нашим глазам в пыльной, залитой скудным светом комнате, заставила застыть на месте. Арсений Завьялов лежал на грязном полу. Его тело выгнулось дугой и сотрясалось в жуткой крупной дрожи, словно через него пропускали электрический ток. Лицо его посинело, глаза закатились так, что видны были только белки, а с губ стекала густая белесая пена. Рядом сидела Серафима. Её маленькая ладошка была плотно прижата ко лбу молодого человека.

- Серафима! – крикнула я. - Остановись немедленно!

Девочка вздрогнула. Взгляд её мутных, словно затянутых пеленой глаз скользнул по нам, и Фима медленно отвела свою крохотную ручку от лба Арсения. Тело мужчины мгновенно обмякло. Я бросилась к малышке и, упав перед ней на колени, крепко прижала хрупкое тельце к себе.

- Господи, Фима, ты зачем пошла с ним?! Почему ты не позвала на помощь? Где Евдокия Семёновна?!

- Не ругайся, Танечка. Это плохой человек, - ответила малышка спокойным голосом. - Он хотел сделать нам плохо. Я знала, что ты придёшь. Мне сказали мёртвые люди. Потому и пошла. Евдокия Семёновна не виновата. Он толкнул её под карусели.

- О Боже… - я повернулась к Родину. – Александр Васильевич, разузнайте, что с вдовой!

- Но как же… - он кивнул на Арсения.

- Ничего с нами не случится, - усмехнулась я, и он, всё ещё шокированный, кивнул. – Ах, ну да… Чего это я, в самом деле?

Полковник ушёл, а я снова посмотрела на Серафиму. Нам предстоял серьёзный разговор.

Я взяла личико малышки в свои ладони и заставила её посмотреть себе прямо в глаза.

- Фима, послушай меня очень внимательно. Сила, которая живёт в тебе - это не игрушка и не розги для наказания. Ты должна научиться пользоваться ею с великим умом и ещё большим милосердием.

- Но это плохой человек! - воскликнула девочка, гневно нахмурив бровки. В её детском мире всё было просто: если человек причиняет боль, он заслуживал кары. - Он толкнул Евдокию Семёновну! Он хотел забрать меня!

- Послушай, - я погладила Серафиму по волосам. - В мире не всё является плохим, даже если оно кажется таковым на первый взгляд. Этого мужчину захватило зло. Но сам по себе он не является злом. Понимаешь? Мы должны уничтожить тьму, которая им управляет, но при том попытаться спасти самого человека. В этом и заключается наша настоящая работа.

Малышка затихла, переводя взгляд с меня на бледного, едва дышащего Арсения.

- И как это сделать? - тихо, с любопытством спросила она. - Как спасти, если он кусается изнутри?

- Мы обязательно это придумаем. Но ты должна запомнить на всю жизнь: калечить людей, даже самых заблудших, нельзя. Сила дана нам не для того, чтобы с лёгкостью судить и казнить. Сначала нужно разобраться, что привело к беде, и попытаться исцелить. Гнев - плохой советчик. Обещай мне, что больше не будешь так делать.

Серафима шмыгнула носом и, кивнув, уткнулась в моё плечо. Я же надеялась, что она всё поняла как надо, и мы не столкнёмся с проявлением Тьмы в будущем. Хотя прекрасно понимала, что борьба за душу девочки затянется не на один год.

Вот так, обнявшись, мы просто молчали некоторое время. Между нами появлялось доверие, что не могло не радовать.

Послышались быстрые шаги, и в комнату вошёл полковник.

- С Евдокией Семёновной всё в порядке. Ушибла плечо, испугалась. Но, слава богу, это всё. Её сейчас на ярмарке