Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли

просто катастрофа. Нис не знал, как двигать губами и куда девать руки. Он был неуклюжим, неуверенным. Это был один из тех ужасных поцелуев, после которых ты не можешь не поверить ему, когда он говорит, что ты — первая девушка, к которой он приблизился за много лет, потому что он никогда не хотел давать никому шанс. И, возможно, именно это и заставило меня так сильно его полюбить, заставляя вспоминать тот момент каждый божий день с тех пор, как это случилось.

Единственное, чего бы я хотела — это уверенности в том, что с ним всё будет в порядке. Я не могу жить в страхе обнаружить его у своей двери в стельку пьяным и израненным. Или, того хуже, валяющимся где-нибудь, дезориентированным и на грани потери сознания. Я не могу жить, гадая, вызваны ли его слова или поступки опьянением. И тем более я не могу смириться с тем, что, возможно, на следующий день он обо всем забудет.

Я не могу быть с разбитым человеком, потому что я сама разбита. Многие говорят, что сломанные осколки созданы для того, чтобы подходить друг другу, что когда два человека разбиты вдребезги, их частички находят друг друга и собираются в целое.

Я не согласна. Два сломанных человека должны сначала собрать воедино свои собственные осколки, а уже потом быть вместе как целостные личности.

Я просто жду момента, когда у меня появится возможность объяснить это Нису. Я могу быть его подругой, так же как Сторми. Могу игнорировать ускоряющееся сердцебиение, когда он бросает на меня эти свои хитрые взгляды и провокационные ухмылки. Могу даже игнорировать то, как мои ноги превращаются в желе, когда я смотрю, как он берет мою сестру на руки и играет с ней, заставляя её смеяться так, как никому другому не удавалось.

Проблема в том, что он больше не дает о себе знать, не появляется и не отвечает на мои звонки.

Арес успокоил меня, сказав, что он справляется с ситуацией: думает о себе, прежде чем о других. И я этому искренне рада.

Хотелось бы только знать, как он. Чтобы кто-нибудь рассказал мне о нем. Даже Сторм перестала рассказывать мне, как они проводят время.

— Привет, Рори. Как дела? — щебечет Герм, улыбаясь. Он проходит в дом, не дожидаясь, пока я приглашу его войти. — Ты пьешь достаточно воды? Позавтракала? Поразмышляла о жизни и её великих тайнах?

Лиам следует за ним по пятам. — Знаешь, я часто размышляю о тайнах жизни. Например: ты никогда не задавалась вопросом, почему Земля вечно должна всё делать сама? Почему именно она должна вращаться вокруг Солнца и одновременно вокруг своей оси? Потому что она женщина? Это очень несправедливо. Неравенство имеет глубокие корни, уходящие в древнейшие времена.

Его тирада оставляет меня настолько сбитой с толку, что мне требуется несколько секунд, чтобы сдвинуться с места и пойти за ними на кухню.

Гермес ставит рюкзачок Сторм на стол, открывает его и достает белый бумажный пакет. — Это маффины, которые Полло испек для Маленькой Бури. Если хочешь, можешь тоже съесть один, Рори.

Я прислоняюсь к дверному косяку, скрестив руки на груди, и слабо улыбаюсь. — О, спасибо, очень мило.

— Но будет лучше, если ты его не съешь, — отчитывает меня сестра. — Я хочу забрать их все себе, вот так.

Лиам подходит к холодильнику. — Не, ну а если серьезно. Что ты думаешь о неравенстве между Землей и Солнцем? — Он указывает на холодильник. — Можно?

— Угощайся.

Он настолько привык обслуживать себя сам, что когда папа едет за продуктами, он спрашивает меня, чего бы мог захотеть Лиам.

Однако сегодня утром что-то не так. Он выдавливает взбитые сливки на маринованный огурчик, и если мне не изменяет зрение, на его лбу выступила испарина. Гермес проходит мимо него, легонько толкает и бормочет вполне отчетливое: «Ты должен успокоиться, чувак».

— Окей, окей, я пытаюсь.

Я жду, когда всё, что они скрывают, выйдет наружу. У меня предчувствие, что рано или поздно я об этом узнаю. Это подтверждает моя сестра и то, как она время от времени бросает на меня нескромные взгляды.

— Что вы делали сегодня утром? — спрашиваю я Сторм, как и всегда.

— Ничего! — вопит Лиам. — Ничего необычного! Почему ты спрашиваешь? Что ты подозреваешь?

Гермес хлопает себя рукой по лбу, а Сторм закатывает глаза.

— Всё как всегда, Рори. К сожалению, Хайдеса не было…

Это на мгновение отвлекает меня. Её влюбленность в Хайдеса Лайвли зародилась в первый же вечер, когда я доверила оставить её с Нисом и его семьей, и с тех пор она и не думала проходить.

— Ты должна завязывать с этой любовью, Сторми, — отвечает Герм с брезгливым выражением лица. — Нет ничего особенного в этой Диве.

— Нет, он прекрасен, как прекрасный принц, — возражает она с мечтательным взглядом.

Лиам кивает. — Согласен с малышкой, он красивый парень.

— «Прекрасный принц»? Он вечно одет во всё черное и ходит хмурый — эмо-принц и фанат Green Day, я бы сказал.

Я подхожу к столу, а Лиам делает два шага назад, врезаясь в дверцу холодильника. Вместо того чтобы сунуть в рот огурец, который он держит в левой руке, он подносит ко рту правую и пытается откусить распылитель баллончика со сливками.

Сторм быстрым движением выхватывает его у него из рук. — Лиам!

— Так, всё, хватит: рассказывайте, что вы скрываете, — приказываю я.

Лиам выплевывает изо рта дозатор для сливок, который он откусил. Белый пластиковый кусочек катится к нашим ногам.

Я бы нашла это уморительным, если бы не начало нарастать неприятное сосущее чувство под ложечкой. Боюсь, что бы это ни было, оно касается и меня тоже, и отнюдь не в позитивном ключе.

— Как ты догадалась, что мы скрываем от тебя секрет? — допытывается Лиам.

— Не знаю, Пеппе, попробуй поразмыслить над этим, — дразнит его Герм. Как обычно, он не может злиться на друга и в итоге всегда смеется над тем, как тот рушит их планы.

— Огурчик со сливками? Я запаниковал. Хотел найти какое-нибудь занятие, чтобы не вызывать подозрений, но переборщил.

— Да ничего страшного, — успокаиваю я его. Затем пригвождаю Герма к месту. — Рассказывай, Златовласка.

Каждый раз, когда я его так называю, он на мгновение задумывается, а затем смотрит на меня с ухмылкой, которую мне трудно расшифровать.

— Окей, Рори, сегодня кое-что произойдет. Тебе это покажется безумием, но ты должна будешь подыграть, не задавая вопросов и не отказываясь.

— Мне это уже не нравится, — говорю я.

— А придется, — парирует Сторми. Она тянется к