Те, кого не существует - Элль Рид

Во время войны вероятность и без того оставалась ничтожной, но хаос и постоянная смена военного персонала хотя бы иногда давали возможность сбежать.

Я листаю фотографии, когда на экране мелькают рыжие волосы.

Возвращаюсь назад — и кровь стынет в жилах.

С фотографии на меня смотрит женщина.

На вид ей около двадцати семи. Мягкие глаза, фарфоровая кожа.

Она не точная копия Рэд, сидящей напротив меня, но сходство настолько сильное, что на секунду мне кажется, будто я смотрю на фотографию самой Авроры.

Женщина выглядит напуганной и измученной. Лицо осунулось, под глазами глубокие фиолетовые тени — такие же были у Рэд, когда я впервые увидел её без чар.

Я быстро читаю дело.

Сесили Смайт. Двадцать семь лет. Задержана в больнице после госпитализации из-за сильных мигреней. Провела в лагере двадцать дней, после чего была казнена смертельной инъекцией, а тело кремировано — стандартная судьба слишком многих этих несчастных.

Я просматриваю записи допросов, ожидая увидеть привычное, но одна деталь моментально бросается в глаза.

Никаких клыков.

Врачи, пытавшиеся доказать её вампирскую природу, так и не смогли заставить её выпустить клыки. Они были уверены, что те есть, потому что женщина выпила всю кровь, которую оставили у неё в камере, но сами клыки никто из врачей так и не увидел.

Одного факта, что она пила кровь, оказалось достаточно, чтобы вынести приговор.

Я возвращаюсь к фотографии.

Слишком уж много совпадений.

— Рэд, — выдавливаю я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.

— Да? — Она вопросительно смотрит на меня.

— Как звали твою мать?

За последние недели мы успели поговорить почти обо всём, но этой детали я почему-то не знаю.

— Сесили. А что?

Блядь.

Всё тело холодеет.

Одновременно мысли срываются в свободное падение, и кусочки головоломки, которую я никак не мог сложить, начинают вставать на свои места.

— Сесили Смайт? — заставляю себя произнести я.

— Это её девичья фамилия. Откуда ты знаешь?

— Иди сюда. Посмотри.

Я немного отодвигаюсь от ноутбука.

Она встаёт и обходит деревянный стол.

Я усаживаю её себе на колени, потому что хочу держать рядом, когда она это прочтёт.

Рэд смотрит на экран, быстро пробегая глазами по тексту.

Я чувствую момент, когда до неё доходит смысл: всё тело напрягается в моих руках.

— Мне жаль. Думаю, это твоя мать.

— Что это? — спрашивает она, уже начиная дрожать.

— Документы из лагеря уничтожения здесь, во Фроане.

Несколько секунд она продолжает читать, и я осторожно обхватываю её за талию.

— Нет.

Она качает головой.

Я вижу, как дрожат пальцы на тачпаде, пока она прокручивает страницу.

— Это неправда. Она умерла в больнице от аневризмы. И к тому времени была замужем за папой. Её фамилия уже была Капенор.

— Думаю… — Я мягко провожу ладонью по её бедру. — Думаю, твоя мама могла быть вампиром.

— Нет, — сразу отрицает она. — Папа бы мне сказал. Он не стал бы скрывать такое.

Она отворачивается от компьютера и смотрит на меня сверху вниз. Рэд сидит между моих ног, устроившись на правом бедре.

— Может, она сама не знала.

Я пытаюсь удержать мысли в порядке, связать всё воедино и увидеть полную картину.

— Это точно она? — спрашиваю, просто чтобы выиграть несколько секунд на размышления.

— Да. У меня есть её фотографии, которые хранил папа. Он всегда старался, чтобы мама оставалась частью моей жизни. И все данные здесь совпадают.

— Они познакомились в приюте, где оба выросли?

— Да. Они были детьми, осиротевшими из-за войны. Выросли здесь, в детском доме, а когда достигли возраста, в котором можно было уйти, перебрались в сельскую местность. Они всегда были вместе. Папа столько всего рассказывал… Он был на пару лет старше и постоянно защищал маму. Они всю жизнь были лучшими друзьями.

Мысли бешено ищут ответ.

Война оставила сиротами огромное количество детей. Люди и фэйри воевали по обе стороны, гибли мирные жители.

Я видел это своими глазами — приюты на материке были переполнены.

А что, если…

— И у неё постоянно болела голова? Перед смертью?

— Да. Во время беременности мной были осложнения. После родов какое-то время всё было нормально, но потом боли усилились. Врачи месяцами не могли понять причину. В итоге её направили в специализированную больницу здесь, в городе. Аневризма разорвалась, пока ей проводили обследование.

— Ни один из твоих родителей не знал своих родителей?

Я снова перескакиваю с одной детали на другую.

— Нет. Мы вообще не знаем, кто они были.

— А что, если твои бабушка и дедушка были вампирами?

Стоит произнести это вслух, как всё в голове проясняется.

Кусочки складываются.

Доказательств у меня нет, но логика наконец появляется.

Рэд — дочь двух вампиров, которых так и не обратили, потому что они никогда не знали, кто их родители.

Только этим можно объяснить, почему обращение Рэд вообще оказалось возможным.

Вампирская кровь была в ней с самого рождения.

А ещё это означает, что Адисиус всё знал.

Или хотя бы подозревал.

Вот зачем были все эти эксперименты. Все игры. Его одержимость идеей обратить женщину.

Он искал её годами.

Блядь. Блядь-блядь.

— Что ты имеешь в виду? — Голос Рэд вырывает меня из оцепенения.

Я поднимаю глаза и замечаю слезу, бегущую по её щеке.

Осторожно стираю её большим пальцем.

Мы сейчас обсуждаем вероятность того, что её мать убили в лагере уничтожения, а она изо всех сил пытается не развалиться.

Всё это настолько неправильно.

— Это объяснение, которое мы искали. Не знаю, почему я не подумал об этом раньше. Женщина-вампир должна родиться