( Не ) нужная истинная маршала драконов (СИ) - Мия Галицкая
Единственным спасением стали вечера, которые я проводила в своих покоях в компании Оливии и Норы. Мы запирались от всего мира, заваривали травяной чай и предавались воспоминаниям. Мы смеялись над нелепостями придворного этикета, над моими неуклюжими попытками выглядеть «как подобает герцогине», вспоминали наше прошлое, и простые радости.
В эти моменты я снова чувствовала себя просто Мирандой и это была моя отдушина.
Именно в один из таких вечеров я вышла в сад подышать прохладным ночным воздухом и застала там Оливию. Она сидела на мраморной скамейке в тени цветущих жасминов, одна, глядя на полную луну, и на ее щеке блестела одинокая слеза.
— Что случилось? — тревожно спросила я, подсаживаясь рядом.
Она вздрогнула, словно очнувшись от глубоких раздумий, и быстро, почти смущенно, вытерла лицо.
— Да ничего, детка. Просто… вспомнила кое-что. Старое.
— Корвиса? — рискнула я предположить, положив руку на ее ладонь.
— Чувства, Миранда, — тихо сказала Оливия, глядя куда-то вдаль, — они не умирают. Никогда. Они просто… уходят глубоко-глубоко, как самые ценные сокровища, которые прячут в сундуки и забывают о них на долгие годы. А потом… потом кто-то приходит, находит ключ и открывает этот сундук. И сокровище оказывается таким же сияющим, как и прежде.
Этим «кем-то» оказался сам Корвис. На следующее утро он прислал за Оливией приглашение на приватную прогулку по утреннему саду. А вечером, за семейным ужином, его лицо светилось странным, почти юношеским волнением. Он встал, слегка подался вперед, опираясь на стол, и его взгляд нашел Оливию. Она, вся зардевшись, как девочка, опустила глаза, но улыбка выдавала ее с головой.
— Друзья, семья, — начал Корвис, и его голос звучал непривычно тепло. — У меня есть важное объявление. Помимо свадьбы моей любимой сестры и верного друга, герцога Харда, которая состоится через неделю, в дни всеобщего празднества произойдет еще одно радостное событие. Я, Корвис, ваш Император, спустя долгие годы непонимания и разлуки, наконец-то обрету свое счастье. Я возьму в жены леди Оливию Блэксторм.
В столовой на мгновение воцарилась оглушительная тишина, которую тут же взорвали громкие, искренние аплодисменты, смех и поздравления. Нора захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, а ее бабушка, сидевшая в углу, улыбнулась своей мудрой, дремучей улыбкой, словна знала это задолго до всех. Я смотрела на Оливию, на ее сияющее лицо, и сердце наполнялось теплой радостью. Она, отдавшая так много ради меня, не родной ей по крови, но родной по духу, наконец-то получала свою награду — любовь, которую заслуживала.
Хард, сидевший рядом со мной, под столом тихо взял мою руку и сжал ее.
— Видишь? — прошептал он, и в его голосе звучала редкая мягкость. — Даже самые старые, запутанные и горькие истории могут получить свой счастливый конец. Нужно лишь не бояться открыть тот самый сундук.
* * *Наконец настал день свадеб.
Весь город был украшен гирляндами и гербами обеих семей. Дворец сиял, как огромный драгоценный камень. Церемонии решено было провести в главном зале дворца, под сводами, расписанными фресками, изображавшими историю драконов и империи.
Сначала вступали в брак Корвис и Оливия. На ней было не пышное платье, а элегантное одеяние цвета слоновой кости, простое и удивительно гармоничное, подчеркивавшее ее природное достоинство. Когда она шла к алтарю, где ее ждал Корвис в парадном императорском облачении, в ее глазах стояли слезы счастья, а он смотрел на нее как на чудо, явленное ему во второй раз, как на потерянное и обретенное сокровище. Их клятвы звучали тихо, но были наполнены такой глубокой, зрелой любовью, что у многих присутствующих навернулись слезы.
Затем настал наш черед. Мое платье было настоящим произведением искусства — тяжелый белый атлас, расшитый причудливыми узорами из серебряных нитей и крошечных кристаллов, символизировавших единение льда и пламени — наше странное и прекрасное наследие. Голову венчала легкая диадема с сапфиром, цвет которого повторял глаза Харда. Когда я шла по длинному-длинному ковру к алтарю, я видела лица всех, кто стал моей настоящей семьей: сияющую Оливию, с гордостью смотрящего на меня Корвиса, подмигивающую и плачущую от счастья Нору.
Сама церемония слилась в единое яркое, волнующее пятно: твердые, надежные руки Харда, держащие мои дрожащие пальцы; его низкий, уверенный голос, произносящий древние клятвы верности и защиты; холодное прикосновение обручального кольца, которое он надел мне на палец; и мои собственные, чуть сбивчивые, но такие искренние слова в ответ.
А потом был бал. Великолепный, ослепительный, о котором будут слагать легенды. Залы дворца были переполнены гостями со всей империи и соседних королевств. Мы с Хардом открыли его традиционным свадебным танцем. Он вел меня уверенно и бережно, его рука на моей талии была моей главной опорой. Музыка лилась рекой, а мы кружились в центре зала, и на несколько мгновений мне показалось, что весь мир состоит только из нас двоих.
— Ну что, герцогиня Хард, — прошептал он, склонившись ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, — теперь ты официально вся моя. Со всеми вытекающими последствиями.
— Только до первого же моего непослушания, Ваша Светлость, — парировала я, чувствуя, как расплываюсь в глупой, счастливой улыбке.
— О, я с нетерпением жду твоего следующего непослушания, — он улыбнулся своей редкой, но такой прекрасной улыбкой, от которой перехватывало дыхание. — Жизнь с тобой, моя дорогая, обещает быть абсолютно непредсказуемой. И я ни на что ее не променяю.
Мы танцевали еще несколько танцев, а вокруг нас кружился в вихре веселья весь свет империи. И где-то далеко, за пределами этих сияющих залов, Брэндон и Марта начинали свою новую жизнь, восстанавливая свой народ и залечивая старые раны. Леди Энта Роуз томилась в холодной башне Безмолвия, а ее дочь Магда искала свой путь в изгнании. Но здесь, сегодня, под звуки прекрасной музыки, в сиянии тысяч свечей, было только наше счастье. Счастье, завоеванное такой дорогой ценой, оплаченное кровью, слезами и мужеством, и оттого оно было бесконечно ценным и хрупким.
Позже, выйдя на большой