Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

Хассиян материализовался у подножия статуи Повелителя Безмолвия, его темная кожа и серебряные волосы казались частью этого мира — не гостем, а хозяином, что возвращается домой.

— Ну что, собрался весь цвет эйернонского общества, решивший скрасить моё вечное одиночество? — раздался его бархатный голос, наполненный привычной иронией, но под ней — тёплая радость.

— Твоё одиночество, Хас, выглядит подозрительно многолюдным, — парировал Дагорн, с дружеской усмешкой облокачиваясь на балюстраду. — И пахнет дорогим вином. Не ту самую ли бутылку с Пылающих островов, что я у тебя выиграл, припрятал?

— Напоминаю, что долг я отдал, прикрыв твою ту самую «исследовательскую» вылазку в горы Валландара, — Хассиян приподнял бровь, и в его глазах мелькнула воспоминание: два юноши, пробирающихся в запретную зону, один — с картой, другой — с мечом. — За которую тебя потом чуть не задушили нотациями. Но сегодня ставки повыше, чем марочное пойло. Сегодня мы будем копаться в самых старых архивах мироздания.

В этот момент из-за занавеса из струящегося дыма появилась группа фигур в мантиях цвета ночи. Во главе шла женщина с лицом из слоновой кости и стальными глазами — не холодными, а непроницаемыми, как у того, кто видел конец света и выжил.

— Принц Хассиян, — её голос был подобен звону хрустального колокола, чистый, но без эха. — Отряд выпускников Института Погибели ждёт приказа.

— Леди Вейла, — кивнул Хассиян. — Ваша задача — «Возмездие Теней». Ни одна душа Совета Чистоты не должна потревожить покой царства. Их магия слишком груба для наших границ.

— Они и не пытались, декан, — холодно ответила Вейла. — Это всё равно что пытаться пробить алмаз деревяшкой. — Бросив короткий взгляд на Дагорна, которого явно знала — не по слухам, а по делу, — она бесшумно удалилась, её шаги не издавали звука, как у тени, что научилась стоять на месте.

— Выпускники... им на вид не больше, чем мне, — прошептала Ниса, впечатлённая их леденящей душу уверенностью — не бравадой, а знанием.

— Возраст здесь течёт иначе, маленькая птичка, — пояснил Хассиян. — Некоторые из них сдавали выпускные экзамены, когда случился Раскол. А это... было давно.

— Хассиян, — голос Себастьяна прозвучал резко, как удар клинка о щит. — Прежде чем моя дочь ступит в твоё царство, я требую гарантий.

— Гарантий? — Принц Теней обернулся, и в его глазах вспыхнуло раздражение — не гнев, а обида. — Слово Повелителя Нижнего мира — закон для всего, что имело душу. Ваша дочь под моей защитой с первого вздоха. Вы просто не всегда это видели.

Дагорн выпрямился, его рука легла на плечо Нисы — не властно, а утверждающе, как будто говоря: «Мы — единое».

— Она идёт только если я буду рядом. Не из недоверия, Хас. А потому что её место — со мной. — Он посмотрел в глаза девушки, и в его взгляде не было обещания — была клятва. — Я хочу быть твоим мужем, другом, опорой, защитником. Начинается это здесь и сейчас.

Хассиян закатил глаза с преувеличенным драматизмом.

— О боги, опять ты в режиме «всепоглощающей тени». Расслабься. Здесь с ней будет в безопасности, даже если мироздание треснет по швам. Но раз уж твое сердце требует быть телохранителем — ступай. Только, умоляю, без истерик. Настоящая тьма не так страшна, как в романах.

Он обратился к остальным:

— Остальные будут наблюдать через Отражение. Некоторые истины слишком тяжелы для неподготовленного сердца.

— Я пойду с ними, — неожиданно твёрдо сказала Изавель, делая шаг вперёд. — Она моя дочь.

— И моя сестра, — добавил Янистен, шагнув рядом с матерью. — Я отвечаю за её безопасность.

Керсан, до сих пор молчавший, тяжело вздохнул и подошёл к ним. Он посмотрел сначала на Янистена, потом на Изавель — не как командир, а как старший брат.

— Двое телохранителей для одной цели? Ты не обязан идти следом за кем-то во мрак, Ян, даже из любви. Иногда лучшая защита — позволить человеку идти своей дорогой. — Затем он повернулся к Нисе, и его взгляд стал неожиданно мягким, как у того, кто знает: сила — в доверии. — И ты никому не обязана доказывать свою силу ценой собственного покоя. Доверься им. Доверься нам.

Себастьян, после долгой паузы, медленно кивнул. Он подошёл к Изавель и взял её руку, сжимая с такой силой, в которой была вся его тревога и вся его вера.

— Керсан прав. Мы остаёмся. Если ей суждено гореть в этом огне, — он посмотрел на Дагорна, и между ними пробежало молчаливое понимание: «Ты — её огонь. Я — её тень», — то наша задача — не задуть пламя, а убедиться, что у неё хватит воздуха.

Хассиян, удовлетворённый, шагнул в зеркало. Ниса, обменявшись последним взглядом с матерью и братом — взглядом, полным любви и обещания вернуться, — глубоко вздохнула и последовала за ним. Дагорн следом, с видом человека, идущего по знакомой дороге домой.

Ощущение перехода было подобно погружению в глубины океана — без давления и холода, но с чувством полного отрешения от мира живых. Они очутились на огромной площади, мощенной плитами, испещрёнными мерцающими, как Млечный Путь, прожилками. Сводом над ними была вся вечность — бесконечная пещера, где с сталактитов свисали гигантские светящиеся кристаллы, источающие не свет, а само спокойствие. Их сияние было мягким, фиолетово-золотым, и оно не отбрасывало теней, а обнимало всё вокруг, словно растворяя в себе саму возможность тьмы. Воздух был свеж и прохладен, пах сладковатым ароматом ночных орхидей, которые цвели прямо из трещин в камне, как будто жизнь здесь не просила позволения — она брала своё право.

— Ну, вот мы и дома, — Хассиян широко развёл руки, и весь этот необъятный подземный мир, казалось, вздохнул в ответ. — Вернее, я дома. А вы — самые дорогие гости, которых я принимал за последние пару столетий. Прошу прощения за некоторый... творческий беспорядок. Вечность — прилежный архивариус, но никудышный уборщик.

Янистен, нарушив благоговейную тишину, свистнул сквозь зубы, окидывая взглядом исполинские статуи древних богов, сидящих вдоль площади. Их лица были изборождены временем, но глаза — живые, как будто следили за каждым шагом.

— Ничего себе «скромное жилище». У тебя тут целая армия каменных великанов в запасе, Хас? На случай, если Волард всё-таки соизволит наведаться?

— Армии, дорогой Янистен, — это преходяще, — ответил