Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

Разумеется, Риаран ответил суровым и категоричным отказом, и они основательно поругались в тот вечер. Настолько сильно — впервые за все годы их дружбы. Впрочем, Грацлав осознал, что был неправ и не стал настаивать.

— Чем ты недоволен теперь? — поинтересовался друг, когда они сидели у него в кабинете.

Вспышки зрения больше не проявлялись, как и влечение к Эстель.

— Тем, как работает моя искра, — мрачно признался он.

Д’Амир приподнял бровь.

— То есть как?

— Я должен хотеть Эстель, но я ее не хочу. Я не говорю о чувствах, — мрачно продолжил он. — Именно о желании. Искра должна работать и на влечение тоже. Но она для меня просто как красивая кукла.

Как и все остальные женщины.

Но если со всеми остальными женщинами в принципе было понятно — в первые месяцы после полного раскрытия искры в женщине страсть нацелена в основном на нее, потому что ни одна близость не может подарить такого наслаждения, как близость со своей Искрой, то Эстель была выбивающимся из этой логики элементом.

Единственная женщина, которая до сих пор заставляла его кровь бурлить — проклятая иномирянка! И вот тут ломалась вообще всякая логика, потому что Риаран не должен был ее хотеть из-за Искры! И потому что он ее не хотел! Сознательно…

Но дракон как будто сошел с ума!

Вплоть до того, что рвался в Рован — ему доложили, что Антония, то есть Анна, пересекла границу с каким-то сопровождающим ее парнем, который ехал на лечение к Дэмиану Ландару. Сама мысль о том, что у нее может что-то с этим парнем быть, вызывало в Риаране нездоровое желание обернуться, догнать, откусить ему голову, а потом долго делать иномирянку своей на всех подходящих для этого поверхностях.

Как же это безумно бесит! Если не сказать больше.

— Любопытно, — Д’Амир приподнял бровь.

— Более чем. Но совершенно невесело.

— Что насчет Антонии?

— При чем тут Антония? — хмуро спросил Риаран.

— Ты ее тоже не хотел?

— Антония никогда не была моей Искрой.

Но там хотя бы все было понятно, искра в ней не приживалась, то вспыхивала, то гасла, поэтому и влечение к ней было как к любой другой. Чисто физиологическая потребность, чисто мужское удовольствие.

Но не с Анной.

— У меня такое ощущение, что ты о чем-то умалчиваешь, — произнес друг.

Риаран вскинул бровь.

— Это всего лишь мое предположение, — развел руками старший зодчий. — Но я не смогу помочь, если не буду видеть картины в целом.

Риаран нахмурился еще сильнее. С того самого дня, как он узнал, что Антония погибла — да, конюхи рассказали, что порвалась подпруга, и его потенциальная Искра вылетела из седла — его не оставляло ощущение, что он что-то упускает. Что-то гораздо более серьезное, чем все эти брачные игры дракона с иномирянкой.

С одной стороны, Антония не представляла ни для кого угрозы, потому что не была искрой, с другой стороны…

— Антонию могли убить? — в упор спросил он. — И закинуть в ее тело иномирянку. Намеренно.

На этот раз Грацлав вскинул обе брови, что выражало крайнюю степень его изумления.

— Зачем?

— Чтобы я стал ею одержим. Как Равьер, как Эрхольд. Что, если это часть одного заговора, призванного захватить власть в нашем мире?

— Твоя ненависть к иномирянкам настолько сильна, что ты готов записать их в заговорщицы? — хмыкнул друг. — Риаран, я понимаю, что Ольга тебя раздраконила, но у всего есть пределы. К тому же… стой, ты хочешь сказать, что у тебя нет влечения к Эстель, но есть влечение к Анне?

— Я этого не говорил.

— Да я и так догадался, — Д’Амир подался вперед. — Ты сходишь по ней с ума? Это причина твоего дурного настроения в последнее время?

— Не я, а дракон.

— Гм. Любопытно.

— Я рад, что твой внутренний исследователь счастлив, — произнес Риаран. — Но это никак не объясняет того, что происходит.

— Пока не объясняет.

— Мне придется привезти ее сюда.

— Что? Зачем?!

— Чтобы разобраться с тем, что здесь творится. Если иномирянка не заговорщица, я верну ее обратно в Рован, или куда она пожелает. Если же она причастна к тому, что произошло с Антонией...

Риаран решительно поднялся, а после кивнул:

— Подготовь все, сообщи Равьеру о том, что мы вылетаем с официальным визитом. И что мы заберем иномирянку для допроса.

— Именно так и сообщу, — пробормотал Грацлав, поднимаясь, — чтобы нас больше никогда не пустили в Рован.

— Что ты сказал?!

— Ничего. Его жена — иномирянка, Риаран. Точнее, будущая жена. Не думаю, что стоит сочетать эти два слова — «иномирянка» и «допрос» в одном предложении.

— Мне совершенно без разницы, что о моем отношении к иномирянкам думает Равьер. Или кто-либо еще. Эта девчонка может быть причастна к заговору.

Д’Амир раздул ноздри, но больше ничего не сказал. Просто вышел. А Риаран с трудом подавил вспышку ярости и желание дракона расправить крылья и лететь в Рован прямо сейчас, без уведомлений и всяких официальных визитов. Просто чтобы найти эту… Анну и сделать своей.

48

Аня

Когда мне было четырнадцать, я, как, наверное, все девчонки-подростки, захотела перемен и решила покраситься в блондинку. Естественно, отец не дал мне денег на профессиональное окрашивание в салоне, он считал это ненужными бабскими штучками, поэтому я просто купила краску в магазине. При виде красивой блондинки на упаковке мое сердце замирало в предвкушении. Я мечтала, что уже сегодня мои темно-русые пряди приобретут платиновый оттенок. Никто не учил меня, как правильно обесцвечиваться. Поэтому когда я промыла волосы, испачкав всю ванну, полотенце и свою одежду, выяснила, что теперь у меня на голове ярко-желтое соломенное гнездо.

В тот день я распрощалась с идеей стать блондинкой. Опыт был настолько разочаровывающим, что, даже будучи взрослой, я больше не экспериментировала со своим образом. Да и волосы мне достались не сказать чтобы густые — три пера, которые смотрелись более-менее хорошо с короткой стрижкой. Возможно, поэтому я так и не остригла косы Антонии. Несмотря